Подменная дочь - Лора Лей

в кулак и спрятанные в рукавах нового платья серо-мятного цвета, появлению которого в своем гардеробе я несказанно удивилась, были холодными…Я…нервничала? Ну как бы — да…Не припомню за собой такого…

«А чего ты хотела, Юля? Это твое первое замужество…Ох, ну надо же…Наверное, это нормально. Вот бы мама удивилась…И порадовалась, и поплакала, скорее всего…Обняла бы, поцеловала…Мамочка… Господи, пусть у них все будет хорошо, пожалуйста…Что-то мне…муторно, как бы не разреветься…На ту ли лошадку я поставила? Так, отставить панику! Юля, соберись! Всё будет хорошо!» — я остановилась, посмотрела в небо, глубоко вздохнула…и вошла в главный зал, где было… многолюдно.

И сразу попала в плен темных, горящих жаждой, глаз самого красивого мужчины в обеих моих жизнях…Мысленно упрекнула себя в том, что пускаю слюни на симпатичную мордашку, но снова попалась! А Чан Мин окинул меня всю внимательным взглядом и мягко улыбнулся, как бы поддерживая и наделяя уверенностью и спокойствием.

«Не переживай! — говорили его глаза. — Я с тобой! Мы вместе!» И я…успокоилась, и обратила внимание на собравшихся в зале: лица были знакомые и не очень.

Глава 66

Бабушка и отец сидели в двойном кресле, величественные и торжественные, что подчеркивала одежда в цветах благородной зелени: на бабушке — глубокого малахитового оттенка, на генерале — приглушенно-травянистого. Помимо воли отметила их похожие черты: сомневаться в родстве мужчины и женщины не приходилось.

С правой стороны, также в двойном в кресле, сидела маркиза Фэй в аналогичном бабушкиному наряде из тяжелой парчи цвета гречишного меда на свету, подчеркивающего её элегантность, и Чен Сян. Позади него стоял Чен Ян, оба младших Гу, как и старшие члены семьи, проявили единодушие — их ханьфу, на пару тонов светлее отцовского, делало их практически близнецами.

«Они сговорились, что ли? И на мне платье, пусть и не прям зеленое, но тоже из этой серии» — мелькнуло в голове, пока я переводила взгляд на гостей, разместившихся по левую сторону от главы дома.

* * *

Цзян Чан Мин, в серебристо-сером ханьфу, сидел рядом с мужчиной лет шестидесяти в бледно-голубом облачении, почему-то ассоциирующемся с нарядом ученого — здесь они предпочитали светлые оттенки в одежде.

«Отец? Цзян-старший?» — подумала и встретилась взглядом с чуть прищуренными карими глазами, спокойно и доброжелательно смотрящими на меня с худого, некрасивого, но весьма интересного лица, в котором, как ни странно, просматривалось сходство с женихом. Может, болезнь и переживания стерли краски, обильно посеребрили волосы и подсушили тело, но выглядел незнакомец гораздо старше остальных мужчин в зале.

А вот глаза его светились умом и живостью, контрастирующей с немолодой внешностью. Он разглядывал меня пристально, я отвечала тем же, пока гость не рассмеялся, повернувшись к Цзяну:

— Сяо Мин, я рад, что ты нашел свою мечту! Эта девушка станет тебе хорошей женой, ты был прав! В ней есть сила, характер и красота — редкое сочетание…Гу-фурен, Гу-дарен, спасибо! — говоривший, не вставая, соединил руки в жесте признательности, склонив голову в сторону старейшин. — Моему сыну повезло встретить Вашу дочь и внучку! Предлагаю пропустить формальности: все бумаги у нас готовы, давайте подпишем их и отметим союз наших семей хорошим застольем! Хун Бин, доставай подарки! Сяо Хао, где гусь?

И тут я обратила внимание на сияющего улыбкой и лысиной дядьку Чжана в кресле-каталке, придерживающего на своих коленях большую корзину, и вторящего ему Джи Хао с белым упитанным гусем (с красной ленточкой на шее!) на руках.

— Му Жунь, шевелись! Забери корзину — грубовато выкрикнул шеф охранников и подъехал к маркизе, притворно-осуждающе покачивающей головой. — Да ладно тебе, тут все свои, к чему церемонии? Кстати, а ты замуж не хочешь? Смотрю, с годами ты только хорошеешь! Зачем добру-то пропадать…

— А ты, охальник, смотрю, все так же не видишь берегов! — маркиза под прошелестевшим по залу приглушенным смехом забрала у Чжана-старшего корзину и передала её момо Го, стоявшей за бабушкой. — Даже в такой день не можешь без шуточек! Чего сам-то не женишься?

— Так тебя жду, дорогая Жунь-эр! Видишь, аж ноги стер до колен, пытаясь догнать раньше…Теперь пользуюсь случаем! Драгоценная Сунь Му Жунь, состав мое счастье и раздели со мной закатные годы жизни! Ты же не будешь отрицать, что в браке важны не столько ноги, сколько то, что между ними… — подмигнул шутник залившейся краской маркизе. — А с этим у меня полный порядок!

В подтверждение сказанного гусь на руках смеющегося Джи Хао крякнул, маркиза дернула плечиком и уселась на свое место, бабуля вытерла глаза платочком, генерал покхекал, а отец моего жениха прекратил «прения» сильным твердым голосом:

— Так, лао Чжан, свои личные дела ты будешь решать в другое время! Уважаемые старшие Гу, прошу вас отдать барышню Чень Ю, Гу-гунян, за моего сына Цзян Чан Мина! Брачное соглашение готово, благоприятная дата свадьбы, согласно гороскопам молодых, выпадает на последний день девятого месяца — он передал красный конверт лысому балаболу, в миг ставшему серьезным. — Думаю, нам не стоит тянуть с браком.

— Согласен, уважаемый Цзян Чан Шен! — вступил в диалог генерал-батюшка. — Мы также подготовили помолвочное письмо. Сян-эр! — после этих слов старший брат метнулся к моему будущему свекру. — Хун Бин, в одном ты прав — к чему церемонии? Мы давно знаем друг друга, да и обговорили уже всё…Мо Ксу, неси кисть! И вели на кухне начинать готовить! Сян, Ян, стол!

Я в полном обалдении следила за происходящим: подарки просмотрены бабушкой и маркизой (сладости, монеты, украшения вроде, и кажется, мешочек с рисом), письма прочитаны и подписаны отцами, между этими действиями мне был вручен улыбающимся женихом тяжелый гагакающий гусь, которого я машинально забрала и передала хихикающей Шень Мяо под довольными взглядами присутствующих.

Чан Мин встал рядом со мной, и в наступившей торжественной тишине по указанию маркизы мы поклонились родителям и друг другу… А потом «дурдом» (ну не так я представляла сватовство!) продолжился: довольные братья и младший Чжан обнимали Цзяна, дядька Чжан подмигивал маркизе и поздравлял отца жениха, бабуля подозвала меня и со слезами на глазах обняла, потом тоже сделала тетушка Фэй, генерал погладил по руке и отвернулся (растрогался, что ли?)…

Шум и гам закончился предложением Чен Яна прогуляться до моего двора, посмотреть на собак и «обмыть сделку», поддержанного всеми!

«Это что, вообще, такое? — недоумевала я. — Разве так должно быть? А может, так и лучше?