Коктейль времен - Анастасия Козеева

Почему со мной происходят эти ужасы? Как выбраться из этой ловушки?

Я начала бездумно стучать кулаком по полу. Вонь вокруг становилась невыносимой, дышать было трудно. Голова кружилась, желудок напоминал о себе громким урчанием. Когда я в последний раз ела? Или нормально спала? Скорее бы кто-нибудь вошел и объяснил, что происходит. Пусть даже с какими-то условиями. Может, меня похитили враги отца ради выкупа?

Неожиданно послышался звук открывающейся двери. Я поднялась на ноги и в предвкушении шагнула ближе, чтобы разглядеть, кто зашел. Сердце замерло, дыхание сбилось, я сжалась в комок от страха. Воздух наполнился напряжением.

Человек шел медленно, вальяжно, а его шаги эхом отдавались в помещении. Высокий, широкоплечий, с мощной фигурой. Мрачное выражение лица и холодный, пронзающий взгляд. Он что-то напевал себе под нос.

Может, это Пьер?! Я забилась в угол, тревога накрыла меня волной. Надежда на спасение исчезала с каждым его шагом. Я оказалась во власти безжалостного преступника. Не так я себе представляла возвращение домой…

Но когда я разглядела его лицо и поняла, что передо мной отец, мое сердце переполнилось облегчением. Я была спасена!

— Лучик счастья, привет!

— Папочка! Наконец-то ты пришел! — жалобно воскликнула я. — Меня здесь кто-то запер! Выпусти меня! Быстрее!

Однако его взгляд изменился. Коварная улыбка исчезла, а на лице появилась жесткость. Я напряглась.

— Я бы с радостью, но у меня нет ключа, — надменно сказал он.

— Что?! Найди его! Я же не могу сидеть здесь вечно!

— Когда мы поговорим, я тебя выпущу. Подожди немного, скоро все закончится, — томным голосом произнес отец.

Его внешность изменилась. Лицо покрыли морщины, в волосах появились седые пряди, а суровый взгляд не предвещал ничего хорошего. Меня передернуло, и в памяти всплыл разговор Алексариона и Миши. Пазл начинал складываться…

— Только не говори мне, что все это устроил ты…

Отец ехидно улыбнулся, взял стул и сел напротив меня. Я непонимающе уставилась на него. Сердце екнуло. Я же доверяла папе! Он должен защищать меня, а не держать взаперти! Может, это просто шутка?! Я испытывала за секунду бурю эмоций: от страха и отчаяния до гнева и сожаления. Мозг отказывался воспринимать реальность. Я всхлипнула.

— Расскажи мне, что происходит…

— Я хочу забрать то, что ты получила в Орвэлине, — спокойно произнес он, сделав жест рукой.

— В Орвэлине?!

— Рябину, — раздраженно вздохнул он.

— Я вообще-то умерла по твоей вине! И мы столько времени не виделись, а ты даже не спросил: «Как у меня дела!» — я сложила руки на груди, не скрывая своего возмущения.

— Мне это не интересно. Просто сделай то, о чем я прошу.

— Нет! Сначала расскажи мне все!

Я понятия не имела, о чем он говорит, и что это за рябина такая. Пусть возьмет и сорвет ее с дерева, если она ему нужна! Несмотря на страх, я не боялась перечить ему — это ведь мой отец, и он не причинит мне вреда.

— Ладно, я не буду применять силу, чтобы забрать рябину. Все-таки ты моя дочь, — он скривился, словно съел лимон, и я невольно поморщилась. — У нас есть немного времени, так что я могу кое-что рассказать.

Я молчала, не зная, как себя вести. Села на пол, закрыла глаза и начала размышлять, о чем его спросить. В голове всплыл вопрос, который я так долго не могла задать:

— Зачем ты мне дал свой дневник? И почему Альберт мне сказал, что вы создали книгу желаний в лаборатории. А сам написал, что вы ее украли!

— Ты должна была знать правду, но ты все равно ничего не поняла. Такое в лаборатории не создашь, — я изумленно ахнула, он без капли сожаления продолжил: — Мы ее позаимствовали.

— А зачем тебе рябина, если у тебя есть книга желаний?

— Она меня не слушает. У нее есть блоки на многие желания, ограничения по времени, количеству… Перечислять можно бесконечно. А когда я съем рябину… — я фыркнула от смеха, — как бы это глупо ни звучало, — он вздохнул, — я обрету такое могущество, которое всем и не снилось!

— А ты не боишься, что я сама завладею такой силой?

— Нет. Ты же переживаешь из-за любых пустяков. В любом случае, ты не справишься с величайшей силой. Будешь вечно плакать и жаловаться!

— Ладно, все, хватит. Я поняла тебя.

— О чем я и говорю.

— Из-за тебя погибли мои друзья! — голос дрожал от ярости и боли. — Я убила своего друга! Своими руками! А еще столько людей умерло у меня на глазах…

Он лишь прищурился, изучая меня с непроницаемым выражением лица.

— Как ты вообще получила рябину? Для меня это загадка…

Я фыркнула, с трудом сдерживая эмоции. Похоже, отец был настроен на разговор. А значит, у меня появился шанс наконец-то во всем разобраться. Я не чувствовала страха. Это очень странные ощущения, словно мы просто болтали на кухне о моих уроках. Только это была не кухня, а крысиный подвал. И не разговор про уроки, а про предательство…

— Тогда расскажи мне про свой план, как делают все злодеи. Я хочу знать все. Мама была в курсе происходящего?

— Брось, Виолетта. Я вовсе не злодей, — ласково осведомился тот. — Мама знала все с самого начала.

— Поэтому она не плакала, когда ты умер? Потому что вел себя, как козел?! Она жила так, словно ничего не произошло.

— Вовсе нет. Я просто не умирал.

— Конечно, мы же изменили прошлое. Спасли тебя.

— Да я, в принципе, не умирал. Ни в одной из ветвей своей жизни.

— О чем ты?! Я не понимаю тебя. У меня уже голова кругом от твоей бредятины…

— А ты сама не поняла? А еще отличница в школе… — папа цокнул языком. — Я не умирал в аварии. Все было подстроено. Два раза умирал Филипп, отец твоих парней. Царство ему небесное…

— Что ты несешь? Что тебе в голову ударило?!

— Ты попыталась изменить произошедшее. Повторно смерть пришла только за Филиппом. Это как раз лучший исход для нас, чтобы не делиться. Поскольку наша судьба уже предрешена, за мной смерть не пришла…

— …Ты и не умирал, — закончила я за него, моментально разозлившись. — Ты хоть знаешь, сколько слез я выплакала?! Я не хотела жить!

— Не драматизируй, — холодно ответил он. Я хрустнула костяшками пальцев. — Ты думаешь, мне три года хорошо жилось?

— Да! Раз ты сам этого захотел. А где ты был все это время?!

— Я все это время отдыхал в доме Альберта. Не в том, в котором вы мило беседовали с ним, в другом. Помнишь маленькую хижину рядом?

Я