Истинная кровь (СИ) - Марина Светлая

Катрин сжала в руке бумагу. Не глядя на мужа, она слабо кивнула и сказала:

- Вы были в зале с управляющим. Мне кажется, это не так далеко, чтобы ваше сердце слишком страдало.

- Любовь моя, это же почти на другом конце света! – рассмеялся Серж и подошел к жене сам с тем, чтобы, в конце концов, обнять. Маркиза пожала плечами, позволив ему это сделать, но, по-прежнему, не глядя на него, проговорила:

- Вы выдумщик, мессир.

Серж, тщетно пытавшийся поймать ее взгляд, видел лишь упрямую рыжую головку, на которой начинали отрастать волосы. Не выдержал, немного взъерошил их, а потом пальцем приподнял ее подбородок и склонился к губам с поцелуем.

Но Катрин упрямо мотнула головой и снова принялась пристально разглядывать торчавший из ладони свиток.

- Ночь с той девицей была поистине доброй, признайте, коль вы послали ее ко мне просить себе места, - медленно заговорила она. – Я шла в вашу комнату. К вам. Я видела… – она, наконец, вскинула на него совершенно больные глаза. Маркиза была уверена, что все пережито, но стоило ей сегодня прочесть это имя, и му́ка, испытанная тогда, вернулась. – Зачем вы сами не решили ее судьбу? Вы забрали бы ее сюда. И продолжали бы с ней откровенничать. А я не смогла, простите… Я все понимаю, мессир. Я забыла… простила. Я не стану впредь, - выронив письмо кастеляна из рук, она спрятала лицо в ладонях и, не сдержавшись, выпалила: – Это вы нашли ей мужа?

- Какого мужа? – опешил Серж, глядя на свою совершенно несчастную жену и не понимая, отчего она несчастна. Понял только одно: причина ее несчастья – снова он. А ведь он бы жизнь отдал за то, чтобы она никогда не имела никакого горя, никаких забот. А вместо этого…

- Милая, - выдохнул он, отпуская ее из своих рук и наклоняясь, чтобы поднять письмо, - ну что я снова натворил?

- Что вы пообещали кузнецу, чтобы он назвался отцом? – не слыша Сержа, всхлипнула маркиза.

- Чьим отцом? Катрин!

- Вашего ребенка! Который будет у этой… этой… А… девицы!

Некоторое время он смотрел на нее, ничего не соображая. Просто смотрел и молчал. Потом коротко кивнул и решительно расправил свиток, который поднял с пола.

«…рецепт жуайезского козьего сыра… прогнили верхние балки… в цене мы сошлись сходной… Аделина, служанка, которую вы прислали по зиме, замуж собралась за кузнеца. И просит Вашего позволения с мая оставить службу в Жуайезе»

На письмо он тоже смотрел некоторое время… начиная, наконец, понимать, что произошло. Медленно перевел взгляд на короткие кудряшки Катрин. И расхохотался, чувствуя, что тревога его отпускает.

- Так это моего сына пристроили к кузнецу?! – прогремел он и сжал жену в объятиях, пытаясь расцеловать ее заплаканное лицо.

Глаза Катрин распахнулись от ужаса, который она испытала, услышав его смех. Ему смешно!

Отворачиваясь от его настойчивых губ, она зло утерла предательские слезы о котт Сержа и, поведя плечами, сердито сказала:

- Вы делаете мне больно, мессир!

- Такая уж у меня судьба, мадам, - выдохнул он, не отпуская ее, не желая видеть ее хоть на малейшем расстоянии от себя – только лицом к лицу. – Мы всегда делаем больно тем, кого мы любим. Подчас – невольно. Чаще всего это не в нашей власти. Так когда, по-вашему, Аделина должна родить?

Слезы высохли сами. Катрин ошеломленно посмотрела на мужа.

- Вы и сами можете догадаться! И наймите ей повитуху! Чтобы не пропустить радостный день!

- Откуда мне знать, грешила ли она с кузнецом до свадьбы? И повитуху пусть ей нанимает ее жених!

- Она грешила с вами… или вы с ней… да какая разница! – Катрин начала вырываться из его рук. – Отпустите меня! Я обещаю вам, больше никогда не заговорю об этом. Было – и было…

Он не отпускал ее, только прижимал к себе еще крепче, не зная, сердиться ему, смеяться или начинать страдать. Последнее выходило у него наиболее живописно.

- А у нас с вами, любовь моя, тоже было и было? Так вы к этому относитесь? Я не мог простить вам поцелуя короля, вы же простили мне ночь со шлюхой. Простили? Как вообще можно такое простить, Катрин?

Многовековые честь и гордость графов дю Вириль отразились яростью в глазах маркизы Катрин. Изловчившись, она выскользнула из его объятий и отступила от него на шаг.