Меж двух королей - Линдси Штрауб

в том, что не могла искать его у Каспена. Это он оттолкнул её.

Тэмми расправила плечи.

— Это не моя вина, что Аполлон научил меня тому, чему ты отказался.

Прошла секунда. Потом ещё одна. И к её удивлению, Каспен сдался. Гнев ушёл из его глаз, кулаки разжались. Он шагнул ближе.

— Ты права, — тихо сказал он. — Я должен был научить тебя окаменению. Неудивительно, что ты пошла за этим знанием к другому. И уж тем более неудивительно, что мой брат с таким рвением его тебе дал.

— Он не хотел…

— Хотел, Тэмми, — вздохнул Каспен. — Хотел. И я его не виню.

Его взгляд скользнул по ней — и она знала, что он чувствует запах секса на её коже.

— Как он мог не захотеть того, что видит?

Вот оно снова: знакомая вспышка ревности, горячая тень в его глазах, появлявшаяся всякий раз, когда брат пытался заявить на неё права.

Тэмми тоже сделала шаг вперёд.

— А ты? — прошептала она. — Тебе нравится то, что ты видишь?

Каспен стиснул челюсть.

— Ты знаешь, что да.

Её взгляд скользнул вниз — к его твердеющему члену.

— Тогда покажи мне, — шепнула она.

Между ними прошёл разряд. Воздух нагрелся. Над плечами Каспена заклубился дым, скользя по изгибам его мышц. Предвкушение пронзило Тэмми, когда он протянул руку к ней — и остановился в дюйме от её кожи.

Прошла секунда. Потом ещё одна.

Каспен нахмурился.

Страх внезапно вцепился в неё. Возможно, он злился сильнее, чем хотел признать. Возможно, её соблазна было недостаточно.

— Каспен? — прошептала она. — Что случилось?

Он посмотрел ей в глаза. В них был страх.

— Я не могу к тебе прикоснуться.

Глава 27

Тэмми внезапно захотелось заплакать.

— Почему? — прошептала она. — Почему ты не можешь?

Он лишь покачал головой.

Она потянулась к нему — отчаянно, не желая, чтобы всё закончилось вот так, — но в тот же миг поняла, что и сама не может к нему прикоснуться. Когда Тэмми приблизилась, её пальцы наткнулись на нечто в воздухе — преграду, удерживавшую её в дюйме от его кожи. Это было нечто неосязаемое, не совсем твёрдое — скорее слой энергии, не позволяющий подойти ближе.

Тэмми начала ощупывать его, всё настойчивее, почти в панике.

— Каспен? Что…?

Но слов для этого не существовало. Будто между ними выросла невидимая стена, холодная и беспощадная, не позволяющая им соприкоснуться.

— Я не понимаю! — вскрикнула она. — Почему мы не можем…?

Каспен снова покачал головой. А в следующий миг уже был у двери.

— Эй! — Тэмми бросилась за ним, с трудом поспевая за его стремительным шагом. — Куда ты идёшь?

Каспен смотрел прямо перед собой.

— Нам нужно найти Аделаиду.

— Что? Зачем?

— Она уже видела такое.

— Видела что?

Он не ответил. Он мчался по коридору, отталкивая василисков с дороги. Их он мог касаться без труда — барьер не распространялся на тех, кто оказывался у него на пути.

— Почему мы не можем прикоснуться друг к другу?! — задыхаясь, настаивала Тэмми. — Что происходит?

— Я не знаю, Тэмми, — резко бросил он, не оборачиваясь. — Я лишь предполагаю. Именно поэтому нам нужна Аделаида.

Тэмми знала Каспена достаточно хорошо, чтобы понять: на вопросы он больше отвечать не будет. Вместо этого она сосредоточилась на дыхании, стараясь держаться в его жестоком темпе. Они направлялись к покоям Аделаиды, и Каспен не замедлялся, даже когда проходы становились уже. К моменту, когда они добрались до места, Тэмми почти согнулась пополам от усталости.

Каспен распахнул дверь.

— Аделаида, мы…

Он резко замолчал, увидев, кто ещё находился в комнате.

Кипарис и Аделаида были переплетены на постели — голова Кипарис находилась между бёдер Аделаиды. Обе вздрогнули и уставились на них. Узнав Каспена, Кипарис тут же обняла Аделаиду, прикрывая её собой.

Удивление. Затем гнев. Потом — жёсткая, холодная решимость. Всё это промелькнуло на лице Каспена за долю секунды.

Он указал на Кипарис.

— Уйди, сестра. Немедленно.

Кипарис покачала головой, не убирая руки с Аделаиды.

— Я не твой питомец, дорогой брат. Ты не можешь мной командовать.

— Я сказал — уйди.

Даже Тэмми замерла. Это был тот самый тон — тот, которым Каспен пользовался за мгновение до того, как терял контроль. Она знала его. И, несомненно, его знала и сестра.

— Кипарис, — Аделаида мягко коснулась её щеки. — Пожалуйста. Оставь нас. Я приду к тебе, когда мы закончим.

Именно её просьба, наконец, заставила Кипарис подчиниться. Она встала, не сказав ни слова, и, проходя мимо, бросила на Каспена убийственный взгляд. Он её проигнорировал.

Дверь едва успела закрыться, как Аделаида сказала:

— Каспенон. Ты должен понять, что мы…

— Я не просил объяснений, — резко оборвал он. — С кем спит моя сестра — не моё дело. Я не виноват, что она предпочитает мои объедки.

Боль мелькнула на лице Аделаиды, но она тут же подавила её. Щёки её пылали, волосы на затылке были непривычно растрёпаны. Тэмми никогда не видела её такой уязвимой.

Аделаида выпрямилась, подняла подбородок.

— Тогда зачем вы здесь?

— Я здесь потому, что мы с Тэмми не можем прикоснуться друг к другу.

Аделаида приподняла бровь. Затем медленно села, скрестив ноги, и устроилась на краю кровати так, чтобы видеть их обоих.

— Вы… не можете прикоснуться?

В ответ Каспен потянулся к Тэмми — и его пальцы вновь упёрлись в невидимую преграду между ними. От одного вида его руки, зависшей в дюйме от её кожи, по Тэмми прокатилась острая боль. Инстинктивно она тоже протянула к нему руку — и остановилась, ощутив сопротивление прямо перед его пальцами. Она смотрела на их ладони, застывшие в воздухе, и ей хотелось расплакаться.

— Кора, — прошептала Аделаида.

Каспен опустил руку.

— Ты уже видела такое раньше, — резко сказал он. — Это то же самое?

Лицо Аделаиды потемнело. Она провела ладонью по волосам, приглаживая их.

— Я… не знаю. Возможно.

Она встала и подошла к ним. Взяв ладонь Тэмми в одну руку, а руку Каспена — в другую, Аделаида подняла их и попыталась свести вместе. Все трое наблюдали, как между их пальцами по-прежнему оставался упрямый дюйм воздуха, вибрирующий сдержанной, опасной энергией.

Тэмми ничего не понимала. Но ненавидела это — и больше не могла терпеть.

— Может, кто-нибудь наконец скажет мне, что происходит?!

Ни один из василисков не ответил.

Аделаида отпустила их руки и пробормотала:

— Поразительно… Когда это началось?

— Только что, — ответил Каспен. — Считанные минуты назад.

Аделаида кивнула.

— Я видела это лишь однажды. И была тогда совсем ребёнком.

— Но ты знаешь, что это значит.

Аделаида прикусила губу.

— Да, — тихо сказала