Безжалостный - Екатерина Юдина

мне не спастись. Особенно если учесть то, что теперь мы находились в одной комнате.

Но ведь в доме Мейсон и Рите. А вдруг он им навредит, если его сейчас не остановить?

— Помогите!!! — Я сама не поняла, как этот крик сорвался с моих губ. Истошный. Громкий настолько, что горло тут же засаднило.

Впиваясь испуганным взглядом в незнакомца, я прекрасно видела, как он дернулся и резко обернулся, после чего еле уловимым движением достал что-то из кармана и направил на меня.

Раздался грохот, и от стола, за которым я пряталась, полетели щепки. Выстрел. У него пистолет.

Я понимала, что пистолет необычный. Наверное, с глушителем, так как самого выстрела практически не было слышно. Думала, что испугаться сильнее просто невозможно, но я ошибалась. При виде дыры в столе страх стал хуже. Неконтролируемым.

Я попыталась подняться, чтобы убежать, но ноги тут же подкосились, и я упала, продолжая кричать, но уже даже не понимая, что это я делаю.

Еще один выстрел. Опять мимо, но буквально в сантиметрах от меня. И это стало последней каплей. Я поняла, что или убегу, или к чертям умру. Скорее второе. Но я все же подскочила на ноги.

То, что происходило в следующие мгновения, я не забуду никогда.

Поднявшись, я оказалась лицом к этому мужчине и прекрасно видела, как он снова направил пистолет. Уже теперь безошибочно в меня. Одна крошечная секунда. Наверное, мне следовало попрощаться с жизнью, а я думала лишь об одном: о том, что сегодня не побежала за Ридом. И это сожаление буквально разрывало меня на куски. Так, что даже реветь хотелось. А еще жить — чтобы все-таки оказаться рядом с Мейсоном. Сказать ему все, что не успела.

Внезапно чья-то ладонь легла на мою талию, и меня дернуло назад. А потом между мной и тем мужчиной возникла стена. Судорожно подняв взгляд, я поняла, что это Мейсон, и даже успела обрадоваться. Это произошло само по себе. Словно одно его появление уже стирало из моей души весь страх.

Но когда раздался выстрел, радость тут же испарилась.

Я опять закричала, и вместе с этим раздался грохот. В дом ворвалась охрана.

Нападающий бросился вглубь дома, и все, что я теперь слышала — это крики и топот. Удалось ли его поймать, не знала. Если сейчас я и могла о чем-то думать, так только о Мейсоне.

— Ты… — прошептала я дрожащим голосом, онемевшими пальцами хватаясь за ткань его водолазки. — Он же в тебя не попал?

В полумраке я отчаянно всматривалась в лицо Мейсона, а затем опустила взгляд и увидела на полу капли крови. На Риде была черная одежда. Кровь на ней практически незаметна, особенно при таком освещении, но на полу становилось все больше и больше капель.

А я оставила телефон в спальне. Даже в скорую позвонить не могла.

К счастью, это сделал Миллиган, который ворвался в дом вместе с остальными телохранителями. Я слышала, как он кричал, требуя немедленно прислать медиков.

— Ку… куда он попал? Тебе больно? Ты меня слышишь? — раз за разом спрашивала я, не замечая струящихся по щекам слез.

Мейсон рухнул в кресло и запрокинул голову. Он был в сознании, но ничего не говорил, и это жутко пугало.

Меня трясло. Рыдания становились лишь сильнее. Я не знала, что делать. Проклинала себя за то, что сейчас, когда мой мир рушился, я совершенно бесполезна.

Еще и скорая ехала невыносимо долго.

В итоге я села на пол рядом с Мейсоном и, закрыв лицо ладонями, заплакала навзрыд. Безмолвно крича. Испытывая такую боль, словно это в моей грудной клетке сейчас засели пули.

Я ощутила прикосновение. Резко убрав ладони, подняла взгляд, понимая, что Мейсон положил ладонь мне на голову. Еле ощутимо погладил. Успокаивал? Зачем? Это я должна его успокаивать. Говорить, что все будет хорошо. Но в итоге просто впала в истерику.

Наконец приехала скорая, и Мейсона забрали в больницу. Меня тоже туда отвезли, но на другой машине.

Оказавшись там, я узнала от врачей, что Рид на операции. Другой информации мне не дали. Оставили в коридоре — дожидаться новостей.

Но даже короткого разговора с врачами оказалось достаточно, чтобы потерять надежду. Когда я спросила, все ли хорошо, мне намеренно не ответили и сменили тему. Этого хватило, чтобы впасть в отчаяние.

Через полчаса в больницу привезли Рите. Она была настолько бледная, что цвет ее кожи практически не отличался от белоснежных стен, но, наверное, я была не лучше.

— Лив, что случилось? — Она побежала ко мне. Поздно, и больница была пустой. Шаги сестры эхом отлетали от стен. — Мне сказали, что кто-то пробрался в дом и начал стрелять. И что этот… этот человек… попал в брата.

Когда Рите произносила последние слова, из ее глаз потекли слезы.

— Он… Мейсон закрыл меня… В меня стреляли… — Я рыдала не останавливаясь.

— Как брат? — Хрупкие пальцы сестры до красноты сжали мои запястья. Таких глаз я у нее еще ни разу не видела. Словно сейчас Рите сходила с ума.

— Мне… мне… сказали, что он на операции. Больше… ничего не сказали…

Мы с Рите устроили в больнице хаос. Нам следовало смиренно сидеть и ждать, а мы носились в поисках врачей, которые нам хоть что-то скажут. Цеплялись ко всем с расспросами. Одного медбрата даже дергали за руки, не давая ему возможности уйти прежде, чем он ответит на наши вопросы. А еще рыдали так, что нас, наверное, было слышно даже на улице. И, наверное, ужасно напугали своим плачем персонал.

В итоге медсестра дала нам успокоительное. Я не знала, что именно это было, но препарат оказался мощным. В какой-то момент я из истерички превратилась в тряпку, которая упала на диванчик и уже не могла даже пошевелиться. Кажется, я все еще плакала, но этого больше не ощущалось. Я вообще не чувствовала своего тела.

Сознание плыло. Вернее, рябило, словно вода, в которую раз за разом бросали камни. Или даже целые глыбы.

Мне хотелось вернуть себе самоконтроль. Слишком ужасным был момент, когда Мейсона ранили, а я только и могла, что впасть в истерику. Да, именно это я и сделала, хотя следовало взять себя в руки и что-нибудь сделать для Мейсона. Например, вместе с Миллиганом проследить за тем, чтобы скорая приехала как можно быстрее.

А я просто… рыдала.

Бесполезное, никчемное создание.

Осознавая это, я хотела исправиться хотя бы сейчас. Поступать более разумно. Но… пока просто неподвижно лежала.

Еще и мысли были настолько жуткими…