Безжалостный - Екатерина Юдина

— Понимаешь… — Я поднялась, чтобы сходить на кухню и попить воды, но, не сделав даже шага, замерла.

В дверях стоял Мейсон и смотрел на меня. Не так, как обычно. Его брови были подняты, а глаза не просто наполнены эмоциями. Скорее, переполнены ими. Правда, я пока не могла понять, какими именно.

— Рите, я позже перезвоню, — сказала онемевшими губами. Несмотря на то, что сестра еще что-то говорила, я нажала на красный значок и стиснула в ладони телефон. После чего сказала Мейсону: — Я не слышала, как ты зашел. Ты ведь говорил, что вернешься к семи.

— Ты беременна?

По телу пробежала дрожь, и я невольно сделала шаг назад. Почему-то нервничала настолько сильно, что даже тело показалось каменным. Оно практически перестало меня слушаться.

— Ты услышал наш разговор? — спросила я и опустила взгляд. — Я только что узнала про беременность и…

Я не договорила, потому что уже в следующий момент Мейсон подхватил меня на руки. Так быстро, что я не сразу поняла, что произошло. Но в то же время очень бережно. Целуя меня в губы, щеки, нос и скулы.

— Как ты могла подумать, что я не буду рад? — спросил он, вновь целуя.

Придя в себя, я обняла Мейсона и прижалась к нему.

— Прости, я просто растерялась, — прошептала, ловя его поцелуй, который коснулся моих губ. Сердце билось быстро-быстро. Буквально исходя трепетом и счастьем.

— Я люблю тебя, Лив, — произнес он, смотря мне в глаза.

Сколько же всего было в его взгляде! Того, от чего я могла растаять. Почувствовать себя по-настоящему желанной и действительно любимой.

— И я тебя, — сказала, уткнувшись лицом в его шею.

Год спустя

— Ты приедешь на следующей неделе? — Я прижала телефон к уху и ткнула в несколько кнопок на духовке, намереваясь поставить выпекаться лазанью.

У нас были повара, но время от времени я предпочитала готовить самостоятельно. Это приносило мне удовольствие.

— Да, — ответила Рите. — Уже жуть как хочу увидеть вас с Мейсоном. Но главное, мою обожаемую племянницу.

— Мы тоже с нетерпением тебя ждем. Уже несколько месяцев не виделись. — Я не смогла сдержать улыбку.

— Да, последний раз я приезжала, когда Гвен только родилась.

Беря противень, я вспомнила о том, как проходила моя беременность. Она не была легкой. Я постоянно ощущала усталость и сонливость. На более поздних сроках и вовсе еле ходила. Но насколько же бережен и нежен был Мейсон! Буквально на руках носил. Прислушивался к любым моим просьбам.

У меня постоянно менялось настроение. Иногда — каждые пять минут. Иногда я ревела без причины. Временами неистово злилась, и все это всегда вымещала на Мейсоне. Порой — с особым усердием. А он во время моей злости успокаивал меня. Часто именно поцелуями, ведь на них я реагировала особенно сильно. Если я плакала, он делал так, что я начинала улыбаться.

Мне постоянно чего-то хотелось. Необычной еды, цветов, вещей… И я тут же все это получала. Так быстро, что казалось, подобное просто невозможно.

Поставив противень в духовку, я закрыла ее. Собралась убрать на столе, но услышала, что заплакала Гвен.

— Рите, я позже тебе перезвоню. Гвен проснулась.

— Конечно, беги к малышке.

Положив телефон на стол, я побежала в детскую, но остановилась в коридоре. Через приоткрытую дверь я увидела, что Мейсон подошел к кроватке и взял дочь на руки. Она тут же перестала плакать и заулыбалась.

Мейсон обожал дочь. Насколько же бережно он держал ее на руках! Как на нее смотрел! Она была еще совсем крохой, а он уже сейчас ее вовсю баловал.

Гвен тоже постоянно тянулась к отцу. Даже у меня на руках она иногда могла заплакать. А у Рида — никогда. Только улыбалась. А еще она любила дергать его галстук, чем сейчас и принялась заниматься.

Оставшись в коридоре, я неотрывно смотрела на них. И тоже улыбалась, чувствуя, как в груди трепещет от счастья.