Черное крыло (СИ) - Завгородняя Анна Александровна

- Хочу вымыть тебя, - прошептал мужчина. – Всю…

- Ааа…- только и смогла проговорить я, ощутив, как его палец проник в меня, раздвигая складки плоти. Второй рукой князь обхватил меня за талию и притянул к себе, оторвав от стенки ванны. Жаркие губы накрыли мой рот и в них теперь смешались страсть, жажда и трогательная нежность. Язык властно прорвался внутрь рта, раздвинув мои губы, покоряя своей воле. Но я и сама хотела покориться, страдая от безудержной ласки его руки, дарившей мне под горячей ароматной водой наслаждение.

«Он хочет, чтобы я стала его женой!» - подумала я, удивляясь тому, что еще могу мыслить, а затем из головы вылетели все мысли, оставив только яркую вспышку страсти и томную негу.

Князь продолжал ласкать мой рот, исследуя его влажную глубину своим языком, а затем отстранился и переключился на шею, поцеловав местечко за ухом. Скользнул по шее вниз, к ключицам и еще ниже, пока его жаждущий рот не обхватил вершину правой груди, твердую, словно камешек. Мои руки выбрались из воды, легли на мужскую грудь, крепкую и твердую. Я набралась смелости и скользнула ладонями по влажному торсу вниз. Вацлав оторвался от моей груди, взглянул так хитро и одновременно жадно, что я рискнула продолжить свою игру-ласку и погрузила ладони в воду.

«Смелее!» – сказали мне глаза любимого, а с его губ сорвалось то ли стон, то ли хрип: - Прикоснись ко мне.

Щеки снова заалели, но я сделал так, как хотели мы оба. Рука нырнула под воду и безошибочно пальцы сомкнулись на напряженном члене, сжали едва ощутимо и нежно. Я же посмотрела в глаза Вацлава, с восторгом замечая, как темнеет синий взгляд, превращаясь в почти черный. И мне было приятно касаться его там.

Осторожно двинула ладонью, сперва вниз, затем наверх и снова повторила движение. Вацлав прикрыл глаза и чуть откинул назад голову. Кожа обтянула выступивший кадык на его шее, и мужчина нервно сглотнул, а я продолжила двигать рукой.

- Ты хорошая ученица, Валеска, - прошептал мой мужчина, но более не позволил мне прикасаться к себе там. Нежно отнял руку и отвел в сторону, пригвоздив к стенке ванны, а затем набросился на мою грудь, продолжив ласкать грудь губами. Внутри меня сжалась тугая пружина. Низ живота обожгло огнем. Приятная тяжесть и желание ощутить нечто большее, захватили меня. Вацлав же отпустил мою руку и уронил свои в воду, но только для того, чтобы обхватить ладонями мои бедра и приподнять так, что они оказались над поверхностью воды.

- Что ты… - начала было я, удивленно, но Вацлав только подарил мне хитрую улыбку и раньше, чем я смогла вздохнуть, опустил свою голову меж моих бедер. Все, что произошло после, заставило меня бить в конвульсиях дикого наслаждения и стыда, который, впрочем, уже спустя минуту был забыт. Я сама не ожидала, что прикосновения горячих губ и настойчивого языка вызовут такие немыслимые и острые ощущения. Вот минута, вторая и я сама уже бесстыдно толкаю бедра вперед навстречу касаниям мужчины.

Он занимался со мной любовью языком и губами, а я позволяла ему делать это с собой, постанывая и содрогаясь от приближающегося взрыва, способного унести к небесам мою душу.

- Люблю тебя! – Вацлав оторвался от моего лона, поднял голову и посмотрел прямо в глаза. Взгляд его был совсем черным и таким пронзительным, что я не смогла отвернуть головы, покоренная его взором и теми словами, которые были произнесены.

- Будешь моей? – спросил он жадно.

- Я уже твоя!

- Нет, - он чуть прищурил глаза, - будешь моей женой? – и настойчивое вдогонку первому вопросу: - Скажи: «Да!».

А я не знала, что ответить.

- Я хочу принять решение на свежую голову, - пробормотала тихо.

- Только не вздумай отказать мне! – сказал он с кривой усмешкой.

- Иначе что сделаешь? – я вскинула голову. Внутри моего тела разрасталось желание, угрожая утопить меня в бесконечных всполохах наслаждения. Я теряла голову от своего князя, от его рук, которые снова принялись ласкать меня.

- Свяжу, запру в своей спальне, - ответил Вацлав, - и буду любить до тех пор, пока не скажешь – да!

А я уже готова была дать свое согласие. Только понимала, что не сделаю этого, ведь слово свяжет нас и я не смогу уйти.

Разговаривать больше не хотелось, тем более, что сейчас пальцы князя оказались в том самом потаенном местечке, где еще недавно были его губы, и все повторилось вновь. А когда мир вокруг меня и внутри меня самой взорвался фейерверком, Вацлав притянул меня к себе и посадил на свой напряженный член, скользнув в меня с такой легкостью, словно меч в ножны. Я стала приподниматься и опускаться, ощущая, как горячий орган скользит внутри моего тела, приближая очередной миг вспышки наслаждения. Вокруг нас в ванной заходили волны, а я все двигалась, уже не в силах остановиться и понимая, что умру, если сделаю это.

Мы поднялись к небесам одновременно. Стон Вацлава слился в единое с моим криком, как слились наши тела. Я впилась ногтями в плечи мужчины, прогибаясь назад, а он вошел в меня последний раз, заполнив пустоту своей мощью и изливаясь горячим потоком.

Лишь спустя некоторое время мы смогли прийти в себя. Я поняла, что почти лежу на груди Вацлава, а он прислонился спиной к стенке ванны и обнимает меня, нежно поглаживая мокрые плечи и спину.

- Это было… - я улыбнулась, - чудесно!

Мои слова заставили его взгляд вспыхнуть.

- И так будет всегда! – ответил он, а затем зачерпнул пригоршни воды и плеснул на мою тело. – А теперь, мыться, будущая княгиня Джезинская!

«Княгиня…» - подумала я и промолчала.

Этот обед в замке я запомню навсегда. Взгляд Вацлава, сидевшего напротив меня за столом в его кабинете, стол, накрытый на двоих, и мы, смотревшие друг на друга и видевшие только любовь в наших сердцах и в глазах. Нам не нужно было говорить. Мы понимали друг друга и без слов. Признаюсь, я была рада, когда, накрыв на стол, пани Машкевич удалилась, оставив нас наедине. Мне хотелось побыть с князем так долго, как только я могла себе позволить. А затем я увидела то, что заставило мое сердце сжаться от страха.

Я не сказала князю, решив не расстраивать его, но в черных волосах мужчины я заметила серебряную прядь.

«Если хочешь, чтобы князь жил, оставь его!» - прозвучали в голове слова Смерти и теперь я поняла, как именно убью своего мужчину, если останусь рядом с ним.

Действительно, иногда нам не нужны ножи и яд, никакого оружия, чтобы убить того, кого любишь. Мне для этого требовалось одно простое условие – оставаться рядом, и он умрет.

- Почему ты так смотришь на меня? – прервал молчание Вацлав. – Что за взгляд? – добавил шутливо, но в синих глазах мелькнул отголосок страха. Не за себя – за меня.

- Просто любуюсь! – ответила я, погрузив вилку в кусок сочного мяса.

- Как-то странно ты любуешься, - князь взял бутылку с вином и разлил его по бокалам. – Неужели я настолько страшный? Потому что, выражение твоего лица меня пугает, а значит, я сам пугаю тебя!

- Нееет, - протянула я и улыбнулась.

- А может быть, я снова превратился в демона? – не унывал Вацлав.

Мне нравилось то, что он шутит и этот наш день, первый после возвращения в Крыло, был легким и радостным.

Я надеялась, что именно таким он и запомниться в моей памяти.

А после была ночь и снова я оказалась в объятиях князя. Ощущала его ласковые руки на своем теле там, где меня не касались жаркие и жадные губы, кожу и плоть ласкали пальцы, умело и чувственно. Я же отдавалась ему как никогда раньше, открывшись целиком и полностью.

- Моя! – шептал Вацлав вторгаясь в мое тело, двигаясь в такт биению моего сердца.

- Твоя! – отвечала, покусывая его губы и не скрывая своих стонов.

Мы уснули в его спальне, на широкой постели. Переплелись руками и ногами так, будто были единым целым, будто вырасти из одного ствола. Такими иногда бывают деревья – сросшиеся, ближе некуда. А потом я проснулась и открыла глаза.

В комнате еще было темно. Властвовавшая над миром ночь дышала прохладой в окна, стучалась порывами ветра и каплями начавшегося дождя. Я позволила себе полежать немного в объятиях своего мужчины, а затем стала выбираться из его рук. На мгновение Вацлав что-то застонал и сгреб меня, прижав ближе к телу, не позволив осуществить задуманное, отдалив миг ненужной свободы, но после снова уснул, еще крепче прежнего и его руки обмякли, выпуская меня.