Ольга Вереск - Сосуд (СИ)

— Рихард, дорогой, что это у тебя в руках?! — я вошла в дом с букетом омитрий, собираясь поставить его в вазу и отнести в спальню.

— Это?! — он рассеянно вертел в руке светящийся клочок бумаги, — Так… послание от одного существа, которого я нанял для…

— Для чего?! — опустив цветы в воду, я подошла к магу, явно чем‑то расстроенному.

— Помнишь, ты просила разузнать о твоей мачехе?!

— Да… — моё сердце внезапно пустилось вскачь, чувства обострились.

— Я узнал… гораздо больше… еще когда ездил в столицу, но хотел быть уверенным до конца, — меня взяли за плечи и усадили на тахту. — Присядь, эти вести, вряд ли тебе понравятся.

— Рихард, пожалуйста, ожидание только мучает меня! — я попыталась встать, но меня удержали.

— Кьяра, это касается твоей семьи, не только мачехи, с потерей которой ты уже смирилась, — герцог положил послание на столик и присел рядом, — если ты готова, я расскажу всё здесь и сейчас, но я бы предпочёл сделать это в Сумраке.

— Здесь! И сейчас! — решительно кивнула я. Пусть будет, что будет. Я сильная, я выдержу. — Обещай мне! Всё, без утайки!

— Хорошо!

Зря я так думала, никакая я не сильная… глупая самонадеянная девчонка, заигравшаяся во взрослую жизнь. Рихард сдержал слово.

— Нет, этого не может быть! Это не правда! — я кричала в голос, едва удерживая себя, чтобы не сорваться вниз с облаков и навсегда покончить с мучавшей меня болью и… виной.

— Кьяра, послушай меня, ты должна успокоиться! Это для твоего же блага! — Рихард не мог со мной совладать. Нет уже тех людей, кто некогда мог… и я никогда не увижу их. — Ты взволнована, я понимаю…

— Ничего ты не понимаешь, герцог Даремский! — я всплеснула руками. — Ничего! Пока я здесь пребывала в праздности и безопасности, мою семью убивали, резали, пытали… и уводили в плен, что равносильно смерти, но более мучительной!

— Милая, пойми, это война! А на войне всегда есть жертвы! — дорогой мне человек обнял меня, и я люблю его, но он меня не понимает…

— Мне плевать на жертвы и на войну, я только хочу, чтобы моя мама, моя сестрёнка, к чёрту, даже мой отец были живы! Ты меня слышишь, жи — и-и — ивы!

— Кьяра, я должен… должен был тебе сказать… но не мог! Еще был шанс… — герцог держал мою голову в своих руках, не давая мне отвернуться или уйти, чтобы оплакать свою потерю в одиночестве, — но теперь его нет… Твой отец мёртв… его тело найдено, вернее, то, что от него осталось. Мне жаль.

— К демонам! Тебе не жаль! Это лишь формула вежливости! — я вырвалась и была готова избить его за эту вежливую ложь, настолько гнев и боль клокотали во мне. — Не говори мне, что тебе жаль! Ты его не знал!

— Нет, не знал… Прости, — я видела, как гордый мужчина проглотил обиду, как замкнулся в себе… но сейчас я не могла, у меня не было сил быть с ним.

— Не извиняйся… Просто скажи мне, что… что с… — мой голос прервался, — что с мамой?! С сестрой?!

Герцог сел в кресло, а меня, обняв, усадил на колени.

— Твоя мать в плену, в одном из кланов демонов, пока не знаю в каком, но, слышал, что сам Ангир Тан — глава рода Ниариту, демонов крови, забрал её… Но это лишь слухи… А сестра исчезла бесследно и скорее всего у мраров.

— О, боги, я даже не знаю, что хуже! — закрыв глаза, я пыталась сдержать подступающие рыдания. Сейчас я должна держаться, ради них.

— Понимаешь, малыш, то, что нам часто кажется страшным, не всегда таковым является…

— О чём ты?!

— Они женщины, Кьяра. Твои мать и сестра — женщины, еще способные родить, — Рихард переплёл мои пальцы с его, — а с женщинами и демоны, и мрары будут обращаться бережно. Поверь, я знаю…

— Да от одной мысли о том, о чём ты говоришь, меня тошнит!

— Я был и у тех, и у других, так скажем, в гостях. О них позаботятся, — я чувствую его беспокойство обо мне и понимаю, что он пытается сделать всё возможное, чтобы облегчить мою боль, но… но есть то, что нельзя разделить даже с близким человеком… горе замешанное на предательстве своей семьи. Когда я покинула их, я думала только о себе. Я предала их!

— Но меня это не утешает. Я, слышишь… Я никогда не смогу их обнять! — и первая слеза всё‑таки сорвалась с моих ресниц. — Я сама выбрала этот путь… я покинула их первая… а теперь уже никогда…

— Даже думать не смей так о себе! Слышишь, я запрещаю тебе! — ярость прорывалась в каждом жесте герцога Даремского. — Твоей вины здесь нет! Кто угодно, но только не ты!

— Но я преда… — мой рот накрыли ладонью, не давая сказать.

— Нет! Иначе я сотру все твои воспоминания о сегодняшнем дне!

— Ты не посмеешь! — извернувшись, вскричала я, спрыгнув с колен мужчины.

— А ты проверь! — и мои руки снова в плену его, — Кьяра, ты самый дорогой мне человек… я сделаю всё, чтобы ты не страдала. Веришь?! Всё, абсолютно.

Он пугал меня, мой герцог. В его глазах блестели золотые искорки. Здесь, в этой комнате присутствовали трое, включая Зверя. И я была одна против их желания защитить меня… даже от самой себя.

Мы молчали. Ни ему, ни мне нечего было сказать. Солнце поднималось над облаками, окрашивая их в перламутрово — розовый цвет.

— Как умерла… Тайя, ты узнал?! — хрипло спросила я, закрыв глаза.

— Да.

— Почему не говоришь?! — еще более дурные предчувствия стали охватывать меня.

— Потому, что это тяжело… узнавать такое о близких, — сочувствие сквозило в каждом слове, но мне не это было нужно. Может, чуть позже.

— Я выдержу. Говори.

— Когда напали мрары, все мужчины отправились защищать последние рубежи. Деревни и общины были оставлены… И тогда пришли демоны. Они обрушились прямо с небес. Твоя мачеха воистину выдающаяся женщина. Она…

— Да, это так, — прошептала я, вспоминая Тайю и то, какой она была.

— Она собрала всех, кто уцелел после первого нападения в крепости Даремской, и три дня держала оборону. Не имея солдат, лишь женщин, детей и самых немощных стариков, Тайя смогла дать отпор многим отрядам демонов, но…

— Но что?! — насторожилась я.

— Но… силы были неравны, и кто‑то предал её. Ей только удалось увести малое число тех бедняг, кто мог хорошо двигаться к некой потайной тропе, что пролегала через Живой Лес. Вот они, быть может, и спаслись. Лес не пускал к себе, в саму Чащу, завоевателей. Чудо, что он пропустил людей.

— Она ушла с ними и погибла по дороге?!

— Нет, она осталась… и билась до конца.

— Значит, Тайя умерла на стене крепости, как воин… — потрясённо прошептала я, не ожидая услышать такое о женщине, которую я знала, или думала, что знаю, — … я не могу поверить…