Невеста для Лешего или как не выйти замуж за болото - Мира Аллен

— Источник мог принять это как подтверждение.

Марья осеклась.

— Подтверждение чего?

— Готовности войти в обряд.

Она отступила на целый шаг и подняла обе руки.

— Вот видишь? Поэтому нормальные люди и объясняют правила до того, как кто-то чуть не женился сапогом.

Где-то сверху сорока издала восторженный звук. Марья подняла голову и пообещала в ветви:

— Я тебя найду.

— Круг засыпает, — сказал Велеслав.

Зелёный знак над венком действительно начал тускнеть. Две переплетённые ветви распались искрами, полынный дым стал тоньше, зверобой погас. Венок медленно опустился вниз и упал в центр круга. Тихо. Почти невинно.

Марья шагнула было к нему, но остановилась, даже не глядя на Велеслава.

— Не говори.

— Я и не собирался.

— Лицо собиралось.

— Моё лицо редко вмешивается.

— Зато очень выразительно молчит.

Нить на запястье осталась. Она светилась слабее, но никуда не исчезла. Марья подцепила её пальцем, потянула. Бесполезно. Петля держалась мягко, уверенно и оскорбительно спокойно.

— Круг уснул, — сказал Велеслав. — Связь нет.

— Как удобно. Всё ненужное спит, всё вредное работает.

— Теперь ответ знает только Яга.

Марья медленно выдохнула. Яга. Конечно. Почему бы и нет. С утра она потеряла сапоги, получила брачную нить, поссорилась с грибами, была объявлена невестой сорокой, а теперь должна идти к Яге с Лешим, который разговаривал так, будто каждое слово взвешивал на корнях. День явно старался стать незабываемым. Марья предпочла бы забыть его к обеду.

— Хорошо, — сказала она. — Идём к Яге. Но сразу предупреждаю: если ваша Яга начнёт со слов «судьба решила», я уйду.

— Нить не позволит.

Марья посмотрела на него долгим, очень спокойным взглядом.

— Значит, уйду вместе с тобой. Но демонстративно.

Они двинулись с поляны так, будто собирались не к Яге, а на войну. Марья шагала быстро, с прямой спиной, корзиной на локте и лицом, при котором любая разумная нечисть предпочла бы прикинуться грибом и не отсвечивать. Велеслав двигался рядом, ровно и бесшумно, как будто каждое дерево в лесу обязано было успеть с ним поздороваться. Зелёная нить между их запястьями то натягивалась, то провисала, подстраиваясь под шаги с оскорбительной настойчивостью.

Проблема была в том, что Марья шагала резко и быстро, а Велеслав так, словно его действительно ждут века.

— Ты всегда ходишь так, будто тебя ждут века? — спросила она после очередного мягкого рывка.

Велеслав спокойно поднял на неё глаза.

— Меня обычно не торопят.

— Теперь торопят. Привыкай к развитию.

Он не ускорился. Конечно, не ускорился. Просто пошёл дальше тем же ровным шагом, от которого Марье хотелось одновременно стукнуть его корзиной и спросить, где он научился так раздражающе не спешить. Даже ветки под его ногами не хрустели. Лес будто заранее убирал всё лишнее с дороги.

У Марьи, наоборот, под сапогами трещало всё: сухие листья, ветки, терпение.

— Идёшь громко, — заметил Велеслав.

— Я и живу громко.

— Лес слушает.

— Он уже всё неправильно услышал. Хуже не будет.

Сверху тут же сорвался сухой сучок и упал прямо перед её носком. Марья остановилась, подняла ветку, повертела в пальцах и сказала:

— Это было совпадение. Или лес плохо воспитан.

Где-то высоко в кронах тихо зашелестело, очень похоже на обиженное перешёптывание.

— Не спорь с ним, — сказал Велеслав.

— Я не спорю. Я высказываю замечания.

— Он не любит замечаний.

— А я не люблю брачные нити. Все чем-то недовольны.

Велеслав не ответил. И это тоже раздражало. Марья уже успела понять: если он молчит, это не значит, что ему нечего сказать. Это значит, что он решил не тратить слова. Очень удобно. Можно стоять вековой сосной и делать вид, будто вокруг только ветер шумит, а не живая женщина пытается понять, как за одно утро оказалась объявлена невестой.

Тропа между тем вывела их к старой сосне, под корнями которой дорога раздваивалась. Левая уходила глубже в лес, туда, где воздух был темнее и тише. Правая вела к свету, к опушке, а дальше — к Заречью, где, по всем признакам, уже начиналось бедствие с участием бабы Параски, сороки и общественного мнения.

Марья повернула направо. Велеслав — налево. Нить натянулась между ними так резко, что оба остановились.

— Сначала Яга, — сказал он.

— Сначала я спасу свою репутацию.

— Репутация подождёт.

— Это у тебя, может, репутация древняя и устойчивая. Моя живёт в деревне, где одна сорока способна устроить судьбу быстрее, чем сваха.

— Без Яги мы не разорвём связь.

— Без меня деревня разорвёт мне жизнь на поздравления, советы и пироги.

Словно в подтверждение издалека, со стороны деревни, донёсся шум. Сначала неразборчивый, глухой, как утренний базар. Потом в нём выделился восторженный птичий вопль:

— Сва-а-адьба!

За ним второй, уже человеческий:

— Да где? Где Марья?

И тут же чей-то старушечий голос, полный такого торжества, что Марья узнала бы его даже из-под земли:

— Я же говорила! Засиделась девка!

Марья закрыла глаза на одно короткое мгновение. Когда открыла, взгляд у неё стал тёмным и очень спокойным.

— Поздно, — сказала она. — Репутация уже утонула. И, судя по звуку, с песнями.

Велеслав посмотрел в сторону деревни. Его лицо оставалось невозмутимым, но Марья заметила, как едва заметно напряглись его плечи.

— Люди не вмешиваются в лесные обряды.

— Ты не знаешь наших бабок.

Он явно ещё не понимал настоящей опасности: мог веками беречь границы бора, но бабы Параски не знал.

Марья осторожно раздвинула ветви орешника и выглянула к дороге. По тропе к деревне бежали две девчонки, те самые, что утром плели венки у мельникова дома. Одна придерживала подол, вторая размахивала руками так, будто несла не новость, а пожар.

— Я сама слышала! — кричала первая. — Сорока сказала! Марья за Лешего идёт!

— А Леший, говорят, с рогами! — подхватила вторая.

— Не с рогами, дурная, это у чертей рога.

— А у Лешего что?

— Хвост, наверное!

Марья закрыла глаза. Велеслав рядом стал очень тихим.

— У меня нет хвоста, — сказал он после паузы.

— Сейчас это наименьшая из наших бед. Когда деревня соберёт приданое, уточнишь лично.

Девчонки скрылись за поворотом, но их крики летели вперёд, распугивая ворон и здравый смысл. Марья дёрнулась было выйти из кустов, однако Велеслав чуть повернул голову. Не схватил, не приказал. Просто посмотрел так,