Невеста для Лешего или как не выйти замуж за болото - Мира Аллен
— У людей тоже. Просто мы ещё умеем понимать раздражение.
Через несколько шагов тропа вывела их к старому пню с кривым корнем. Марья остановилась. Пень она уже видела минуту назад.
— Прекрасно, — сказала она. — Дошли. До того же места.
Велеслав нахмурился. Лёгкая складка между его бровями показалась Марье почти роскошью. Значит, даже Леший мог быть недоволен собственным лесом.
— Такого быть не должно.
— Сегодня многое не должно быть. Но оно стоит, светится и тянет меня за руку.
Перед ними с треском рухнула сухая сосна. Не огромная, но достаточно большая, чтобы перегородить путь полностью. Марья медленно повернула голову к Велеславу.
— Вот это, я так понимаю, лес намекает, что молчать вместо ответа тоже не надо?
Он смотрел на поваленное дерево с таким выражением, будто его личный порядок мира начал расползаться по швам.
— Дорога к Яге всегда была своенравной.
— Нет, это не своенравие. Это семейный советчик с корнями.
— Лес не вмешивается в личное.
В тот же миг на ближайшей ветке раскрылись два маленьких цветка. Розоватые, круглые, до неприличия похожие на сердечки. Марья посмотрела на цветы. Потом на Велеслава. Велеслав посмотрел на цветы. Цветы поспешно закрылись.
Марья медленно улыбнулась.
— Не вмешивается, значит.
— Это случайность.
— Конечно. В вашем лесу сегодня всё случайность. Свадьба, нить, сердечки на ветке. Прямо собрание случайностей с брачным уклоном.
Велеслав обошёл поваленное дерево, не удостоив цветы повторным взглядом. Марья пошла следом, едва сдерживая желание рассмеяться. Не потому, что было легко. Просто Леший, которого смутили цветочки, оказался неожиданно приятным зрелищем.
Дальше тропа стала послушнее, пока они снова не начали спорить.
— Люди всегда торопятся, — сказал Велеслав, когда Марья в очередной раз потребовала идти быстрее. — Не слушают землю, не смотрят на знаки, не ждут, пока путь откроется.
— Люди торопятся, потому что у них коровы, дети, печь, работа и соседка, которая уже всем рассказала, что ты вышла замуж, пока ты просто ходила за травами.
— Вы слишком шумные.
— А вы слишком загадочные. Если бы лесные законы объясняли быстрее и понятнее, люди, может, шумели бы меньше.
— Закон не обязан быть удобным.
— Зато обязан быть понятным, если по нему собираются жить не только пни.
Велеслав остановился. Марья тоже, потому что нить тут же натянулась.
— Я не пень.
— Я сейчас говорила не о тебе. Но если ты почувствовал родство, это уже между вами.
Тропа под ногами дрогнула. Марья подняла палец.
— Я сейчас даже не спорила. Я уточняла.
Слева в кустах что-то булькнуло. Из тени между осоками выкатился маленький болотный огонёк — зеленоватый, мягкий, ласковый. Он завис над тропой, помигал и поплыл к узкой просеке, где между деревьями виднелась светлая полоска.
— Короткая дорожка, — пропел тонкий голосок. — Быстрая дорожка. К Яге прямо, без круга, без пня, без сердитого жениха.
Марья насторожилась, но просека действительно выглядела удобной: ровная, светлая, без корней. После всех кругов и поваленных деревьев она казалась почти подарком.
— Вот, — сказала Марья. — Хоть кто-то здесь предлагает практичное решение.
Она сделала шаг к просеке.
— Стой, — резко сказал Велеслав.
Марья остановилась, но не потому, что послушалась. Нить дёрнулась вместе с его голосом, а в тоне было что-то такое, что на миг перебило раздражение.
Потом раздражение вернулось.
— Мы договаривались без приказов.
— Это омуток.
— Он огонёк.
— Он притворяется.
— У вас тут все чем-то притворяются.
Велеслав шагнул ближе и указал на просеку.
— Смотри под свет.
Марья прищурилась. Сначала она видела только траву и золотистое марево, потом марево дрогнуло, будто занавеска, и под ним проступила яма: глубокая, тёмная, полная густой зелёной тины. Поверхность тины медленно шевелилась, словно спала и видела неприятные сны.
Болотный огонёк обиженно пискнул.
— Ну я же почти вывел.
— Почти куда? — спросила Марья.
— В короткое место.
— В яму?
— Не сразу.
Велеслав поднял руку, и огонёк с хлопком исчез в кустах.
Марья посмотрела на яму. Потом на Велеслава.
— Мог бы просто сказать: там яма.
— Я сказал: стой.
— Это разные вещи. Одно — информация, другое — приказ. Запомни, пригодится.
Он молчал, и Марья уже приготовилась к очередной рухнувшей сосне, но ничего не произошло. Лес тоже, кажется, ждал, что ответит хозяин.
Велеслав медленно кивнул.
— Принял. В следующий раз скажу точнее.
Марья не сразу нашлась что сказать. Очень неудобный мужчина. Только начинаешь злиться как следует, а он вдруг берёт и учится.
— Вот и славно, — буркнула она. — Не думала, что доживу до воспитания Лешего.
— Я старше, чем твой род.
— Зато основы общения осваиваешь только сейчас.
Они пошли дальше. Тропа снова выпрямилась, будто довольная тем, что оба сделали выводы. Нить между ними светилась ровно и не тянула. Через несколько минут справа в траве что-то тихо зашевелилось. Марья уже повернула голову, но Велеслав сказал раньше:
— Слева опасно. Справа просто ёж.
Марья остановилась. Слева, куда она как раз собиралась шагнуть, под мхом открылась узкая щель с чёрной водой.
— Видишь? — сказала она. — Нормальные слова творят чудеса.
— Ты послушала.
— Не привыкай. Это была пробная милость.
В густом лесу уже мелькало что-то странное: тонкая струйка дыма, кривой заборчик и следы огромных птичьих лап на влажной земле. Но прежде чем они дошли до избушки, тропу пересёк ручей.
Ещё шаг назад дорога шла между тёмными елями, пружинила мхом и пахла старой хвоей. А потом деревья расступились, и под ногами у Марьи блеснула узкая вода — чистая, холодная, с серебряными бликами на быстрых струйках. Ручей был совсем небольшой. Такой можно было бы перешагнуть, если бы он не выглядел слишком аккуратным. Вода текла ровно, без камней, без веток, без пены, словно кто-то провёл через лес тонкую живую черту и велел ей быть границей.
Через ручей должен был быть перекинут мостик. На берегах торчали два старых столбика, потемневших от времени, но досок между ними не было. Только пустота и вода, которая журчала слишком спокойно для места, где всё явно ждало от них очередной глупости.
— Не говори, что это тоже обряд, — сказала Марья.
— Граница.
— Между чем и чем?
— Между лесом, который пускает, и лесом, который спрашивает.
Марья медленно повернула голову.
— У вас тут
