Герцогиня Эмили - Аурелия Шедоу
Я вылезла из таза, дрожащими руками вытерлась тем же жёстким полотенцем, лишь размазав липкую плёнку. Я натянула на влажное, неприятное тело чистое, но грубое бельё и платье. В голове уже крутились обрывки знаний: растительные масла, сода если нет щёлока, эфирные масла из трав, цветов… мед? для мягкости?
Я подошла к окну, глядя на просыпающуюся долину, но уже не видя её. Я видела мыловарню. Маленькую, кустарную. Я видела котёл, растапливаемый жир, процеженную золу… Я видела формы. Простые. Может, даже добавить лепестки сушёных цветов, если найдутся…
Это была не мечта. Это был план. Первый по-настоящему мой план в этом мире. Рождённый не из амбиций, а из простой, физиологической потребности и глубочайшего эстетического протеста.
Мыло. С него всё и начнётся.
Ощущение грязи на коже уже не было просто дискомфортом. Оно было топливом. Мотивацией.
— Лиза, — позвала я, когда служанка вошла убирать таз.
— Герцогиня?
— Скажи, пожалуйста, в замке есть запасы животного жира? Или растительного масла? И… куда девают печную золу?
Лиза уставилась на меня круглыми глазами, явно не понимая связи между моей жалкой ванной и этими прозаическими вопросами.
— Жир… должен быть в кладовой у госпожи Гризельды. Масло — редко, дорого. Золу… выносят, обычно на огород или за стену после чистки.
— Понятно. Спасибо.
Она ушла, качая головой. А я осталась с новым, жгучим знанием. Чтобы сделать свою жизнь здесь хоть немного сносной, мне придётся начать с малого. С самой основы. С куска ароматного мыла, который не воняет старым салом.
И это знание придало мне сил. Я собрала влажные волосы в тугой узел. Теперь у меня была цель. Не абстрактная «адаптация», а конкретный, осязаемый проект. И чтобы его начать, нужно было понять, что здесь вообще есть. Нужно было выйти из этой комнаты.
Глава 7 Кухня
Глава 7 Кухня
Тело всё ещё знобило от ледяной «ванны», а в душе уже разгорался огонёк — не надежды, нет. Азарта. Азарта инженера, получившего в руки поломанный, отвратительный агрегат с мыслью: «Так, сейчас я тебя починю, а потом и вовсе пересоберу».
Первое утро в Облачной Скале началось с унижения. Но оно могло закончиться первым шагом к революции. Бытовой, тихой, пахнущей не потом и щёлоком, а лавандой и мёдом.
Я глубоко вдохнула и открыла дверь.
Коридор был пуст, тих и пронизывающе холоден. Каменные стены, редкие факелы в железных кольцах, уже догоравшие. Я пошла наугад, стараясь ступать бесшумно. Запахи стали меняться. Где-то впереди пахло дымом, влажным деревом и… чем-то съедобным. Хлебом? Кислым тестом?
Инстинкт повёл меня на запах. Через несколько поворотов и одну узкую винтовую лестницу вниз я вышла в небольшое помещение с низким потолком, откуда доносился гул голосов, звон посуды и тот самый, манящий запах еды. Дверь была приоткрыта. Я заглянула внутрь.
Кухня. Огромная, тёмная, дымная. В центре — массивный очаг, над которым на цепи висел котёл. У стены — длинный стол, заваленный корзинами с овощами, мисками, ножами. И люди. Несколько женщин, включая знакомую Марфу, суетились у стола. Марфа, красная от жара, что-то командовала, помешивая что-то в большой кадке. Здесь было тепло. Шумно. По-настоящему.
Я собиралась отступить, но Марфа подняла голову и увидела меня. На её лице мелькнуло удивление, затем — быстрое, паническое смущение. Она вытерла руки о фартук и сделала шаг вперёд.
— Герцогиня! Вы… вы тут заблудились? Вам чего-нибудь нужно?
Все движения на кухне замерли. Женщины уставились на меня, как на призрак, явившийся среди бела дня.
— Доброе утро, Марфа, — сказала я как можно естественнее. — Я просто… проснулась рано. И почувствовала такой чудесный запах. Не могу не похвалить — вчерашняя похлёбка была замечательной. Особенно бульон.
На мгновение кухня затаила дыхание. Потом по лицу Марфы расплылась растерянная, но искренняя улыбка.
— Ой, да что вы, герцогиня… обычная похлёбка. Из того, что было.
— Именно в этом и искусство, — улыбнулась я в ответ. — Сделать хорошо из того, что есть. А что это у вас сегодня?
Марфа оживилась, смущение сменилось профессиональной гордостью.
— Каша овсяная. Да хлеб ставим. Мука-то нынче… — она сморщилась, но тут же спохватилась. — Да ничего, справимся.
Я кивнула, оглядывая кухню. Глаза цеплялись за детали: закопчённые стены, грубо сколоченные полки, горы глиняной и деревянной посуды. Царство практичности, лишённое намёка на удобство.
— У вас тут очень… оживлённо с утра, — заметила я.
— А как же, герцогиня, — вздохнула одна из помоложе служанок, не удержавшись. — Чтобы к шести часам всё для раздачи было готово…
Марфа бросила на неё строгий взгляд, и девушка моментально умолкла.
— Так, работайте, не зевайте! — скомандовала Марфа, и кухня снова пришла в движение, хотя теперь все поглядывали на меня украдкой.
Я понимала, что задерживаюсь. Но уходить не хотелось. Здесь, среди этого хаоса и тепла, было больше жизни, чем во всём остальном замке.
— Марфа, — сказала я тише, сделав шаг ближе. — Спасибо за вчерашний отвар. Он очень помог.
Её лицо снова смягчилось.
— Пустое, герцогиня. Мелисса да мята, они нервы успокаивают. Видела я, с дороги-то вы… небось, измучились.
В её словах была простая, человеческая жалость. Не раболепие, а понимание.
В этот момент в дверном проёме возникла знакомая, плотная фигура. Гризельда. Она стояла, сложив руки на груди, и её тёмные глаза медленно переводились с меня на Марфу и обратно. На её лице играла та же холодная, вежливая улыбка.
— Герцогиня. Какая неожиданность. Надеюсь, наши кухонные запахи не потревожили ваш покой?
— Наоборот, — парировала я, поворачиваясь к ней. — Очень живой и приятный запах. Я зашла поблагодарить Марфу за ужин.
— Как мило, — протянула Гризельда. Её взгляд скользнул по моему простому платью, по небрежной причёске. — Но вам, герцогиня, не стоит беспокоиться о таких мелочах. И уж тем более — спускаться в служебные помещения. Для этого есть прислуга. Ваш завтрак будет подан в ваши покои, когда будет готов. Бертран распорядился.
Это было изящно и беспощадно. Мне указали на моё место. Ты — декорация. Сиди в своей башне и не мешай машине работать.
В воздухе повисло напряжённое молчание. Марфа смотрела в пол, энергично мешая кашу.
— Вы правы, госпожа
