Развод с истинным. Инквизитор для попаданки - Хэля Хармон
Пара служанок проходит мимо нас. Может помогут? Но девушки в серой невзрачной униформе лишь ускоряют шаг и ныряют за ближайший поворот. Старательно делая вид что этой безобразной сцены не видят. Черт, да что же за семья такая у этого Ри? Тут через день такое, что прислуга и бровью не ведет на крики, пока хозяйскую жену несут через весь коридор, как барана на шашлык?!
— Сам иди к своей Альме, псих! — пытаюсь колотить по перехватившей меня руке, полностью осознавая тщетность попыток освободиться.
Скоро я обмякаю. Он сильнее — факт. Да и бежать особо некуда. Умом понимаю, но принять — пока не получается. И тело само вздрагивает. Кажется я превысила лимит на нервные потрясения за последние сутки. Я так думаю пока красавец-Инквизитор не подкидывает мне новую порцию волнений.
— К нашей Альме — зло припечатывает Ри на ходу.
Я офигеваю от «нашей Альмы» ровно секунду.
Пока меня насильно не вталкивают в какую-то комнату.
* * *
Значит, вот кто у нас Альма.
Ри меня больше не держит. Теперь я просто обессиленно приваливаюсь к дверному косяку на входе в комнату. Подношу дрожащую руку ко лбу и снова роняю, касаясь прохладной шелковистой ткани платья. Открываю и закрываю рот беззвучно, как рыба.
Это для меня, пожалуй, слишком.
Окидываю помещение беглым взглядом. Кровать из светлого дерева с витыми колоннами по углам, бежевый полупрозрачный балдахин. Деревянные драконы-качалки с оленьими рогами. Огромные плюшевые светло-розовые псы…
И в центре этого всего — как в горе гигантских зефирин — маленькая девочка, лет четырех — пяти. Дюймовочка из цветка. Ангел с нежным личиком и огромными глазами. Один глаз зеленый, другой — светло-карий. И хлопает длинными темными ресницами так испуганно.
Не надо быть генетиком, чтобы распознать в девочке …ээээ… как это сказать? Гибрид меня и Ри. Я вижу черты своего лица, я вижу разрез его глаз, цвет и фактуру волос красавчика-Инквизитора — густые темные, слегка вьющиеся с полосами огненной рыжины.
Этот маленький ребенок состоит из меня и Ри.
Приехали.
Секса еще не было, а ребенок уже есть.
Образ девочки, вплоть до мельчайших деталей, намертво врезается в мой мозг, прорывая платину воспоминаний.
Альма. Это я выбрала имя.
Черт-черт-черт!
Издаю нервный смешок а потом сдавленный стон и понимаю, что начинаю сползать вниз по дверному косяку. Мысли мечутся, беспорядочно сталкиваясь в голове. В висках давит. В груди теснит. Жар накатывает приливами.
Вот это нифига себе…
Альма — это мой ребенок. В мозгу схлестываются вселенные. Путаются воспоминания. Поездка на отцовской спортивной машине по пустой трассе и магические огни небе Руанда. Предложение руки от Эдика с воздушными шарами и трансляцией в социальные сети и свадьба с моим Истинным — Ри — в подземном храме перед жрецом в золотых одеждах…
— Господи… — мой голос такой тоненький и странный, что я не сразу его узнаю.
Я уже сползла на пол и просто сижу, обхватив колени. Кажется, сейчас я точно спалюсь. Что не местная. Выдержки, чтобы как само собой отреагировать на наличие ребенка, — у меня просто не хватит.
Интересно, как бы поступила бабушка Ида?
«Софа, это же ребенок! Порталы, оборотни, колдовство — для тебя приемлемо! Даже пыталась глумиться над нервным но прекрасным королем Руанда! А на ребенке поломалась?! Ты что, детей никогда не видела?..» — отозвался внутренний голос на манер бабушки Иды.
— Своих детей… нет, никогда не видела… — бормочу себе под нос еле слышно.
А Ри, оказывается, склоняется надо мной.
Я полулежу в дверном проеме, опершись о дверной косяк. А Ри нависает сверху. Опять на что-то злится?
— София, твой цирк меня порядком утомил! Ты нужна Альме, ты можешь хотя бы иногда…
И тут Инквизитор осекается. Он хмуро и тревожно вглядывается в мое лицо.
Подозреваю, что я — бледная, с бегающими глазками, и в целом вид у меня скорее всего жалкий.
Я сглатываю тугой ком, пытаюсь натянуть дежурную улыбку. В голове разражаются вспышки. Взрывается сразу много воспоминаний, и они меня оглушают! Голова уже чугунная.
Ри хмурится сильнее, что-то говорит. Но я не слышу. Только вижу, как шевелятся его губы. Вяло пытаюсь встать, но Ри мне не позволяет. Подхватывает на руки и переносит на гигантскую кровать. Сажает напротив девочки.
И вот мы все сидим втроем на детской кровати. Альма — как положено, откинувшись на подушки. Я и Ри — с двух сторон от девочки, на уровне её колен, укрытых пестрым рыже-голубым стеганым одеялом.
Альма всей этой сценой как будто бы не удивлена. Или не понимает. Все-таки совсем маленький ребенок… А в моей голове шумит… как помехи на старом телевизоре. Или как в зеркале, в моей квартире, перед падением за окно с восьмого этажа…
— Все хорошо, Альма, — наконец различаю слова, Ри говорит с дочкой нежно. Так со мной он еще ни разу не говорил, — маме стало нехорошо. Но ты же знаешь, она часто болеет. Сейчас она немного передохнет, и мы проведем процедуру…
Девочка серьезно кивает и смотрит на меня пристально, с интересом, легкой тревогой и как будто… затаенной надеждой?
В комнате будто становится светлее — Альма робко мне улыбается. Ри удивленно приподнимает одну бровь, но никак не комментирует.
— Привет… — сипло говорю девочке, и от моего лица отливает кровь. Не знаю, как это возможно, но… Я помню, как она родилась. Как что-то горячее, нежное — положили мне на живот. Как пахнуло от нее молочно-сливочным сладким жаром. Она тогда издала звук… как морской котик, но тоньше и тише, такой смешной… И в моей груди что-то как будто чиркнуло, высекая незнакомую искру, и меня затопило тепло. То самое, которое сейчас переполняет меня всю.
Я так ее люблю, что сейчас разрыдаюсь.
Как я могла ее не вспомнить? Сразу, с первого вдоха на земле Руанда, с первых звуков ее имени — когда Ри упомянул о дочке в первый раз.
— Мы должны… — Ри говорит осторожно, видимо он ожидал от меня совсем другую реакцию, — провести очередной ритуал. Если отложить до завтра, Альме станет совсем плохо. Я знаю, Софи, ты всегда соглашаешься в последний момент, но я твердо намерен сделать всё сейчас. Ты ведешь себя странно целый день, и я беспокоюсь, что завтра станет хуже. Отдышись и приступим…
Господи, это еще что за новости?! Альма что, чем-то болеет? Какой ритуал? Он обалдел что ли?! Не видит, что я ничего про эту его
