Воспитанная принцем вампиров - Дарси Фэйтон
— Это неважно, — ответил он.
— Нет, важно. Это был единственный раз, когда ты поступил как человек.
— Я настолько плох, Кира?
— Мне кажется, ты всё время пытаешься быть кем-то другим.
— А разве мы все не пытаемся?
Она пожала плечом. Он был прав. Разве не этим она занималась всё это время? Пыталась стать кем-то другим?
Только Натаниэль постоянно оказывался у неё на пути.
А теперь показывал ей то, чего она раньше в нём не замечала. Всё это время она осуждала его за Революцию, даже не представляя, какой груз он носит внутри.
— Ты вдруг притихла, — тихо заметил Натаниэль.
Синий дым всё ещё окружал их, будто ждал её ответа.
— Ты загадка, — наконец сказала она. — И мне кажется, я пытаюсь понять тебя с самой первой нашей встречи.
— И?
Кира не ответила. Она и сама пока не знала. Но то, как его юное «я» разговаривало с её детскими «я», уже задело её куда сильнее, чем ей хотелось признавать.
Натаниэль принял её молчание за ответ, и дым снова окутал их.
Они оказались в помещениях для прислуги. Узкие коридоры, двери с табличками имён.
— Здесь я пытался вывести вас наружу, — сказал он, ведя её вперёд.
— Пытался?
Натаниэль коротко усмехнулся.
— Меня остановили.
Кира вздрогнула, когда из-за угла выскочили Байрон и Мэри в форме стражников. Мундир Байрона украшали знаки отличия, о которых он никогда не рассказывал. Форма Мэри была залита кровью, одна рука безвольно повисла, словно сломанная, а лицо исказила боль.
Они замерли, уставившись прямо на неё. Байрон поднял меч, и у Киры на мгновение перехватило дыхание — ей показалось, что сейчас он разрубит её пополам.
Меня здесь нет…
— Остановитесь, прошу! — раздался голос позади.
Меч замер в воздухе.
Кира обернулась и увидела юного Натаниэля. За его спиной в плащ были завёрнуты два щенка.
— Пожалуйста, — сказал он. — Мне нужна ваша помощь.
— Помощь? — нахмурился Байрон.
Мэри смотрела на свёртки у него в руках.
— Что у тебя там?
Они вздрогнули, когда Натаниэль опустился перед ними на колени.
— Помогите им. Прошу. Я умоляю вас.
Чтобы вампир умолял…
— Это ловушка, — тихо сказала Мэри.
Байрон хмыкнул.
— Подними голову.
Натаниэль медленно подчинился. Его лицо было бледным, а глаза — тёмными и глубокими, как море ночью.
— Это сын Хенрика, — прошептала Мэри.
Байрон помрачнел.
— Ты похож на него.
Стыд мелькнул на лице Натаниэля.
— Я знаю. Но, прошу… щенки…
Один из них вывернулся и выпал из плаща, ударившись о пол с тихим визгом.
Глаза Байрона расширились, когда щенок перевернулся, распушив хвосты, чтобы удержать равновесие.
— Кирабель, — выдохнула Мэри, подхватывая его. — Где остальные? Их должно быть девять… их нельзя разлучать…
— Остальные мертвы, — тихо ответил Натаниэль.
Лицо Байрона налилось кровью.
— Мертвы? — выдохнул он.
Натаниэль выглядел ужасно, но голос его оставался твёрдым:
— Да.
Байрон застыл, но Натаниэль уже вложил второго щенка ему в руки.
— Уведите их. Пожалуйста.
— Мы не можем покинуть пост, — начал Байрон, но Мэри сжала его плечо.
— Всё кончено, Байрон. Винтермоу пал.
— А с ним что делать? — он кивнул на Натаниэля.
— Как хочешь, — сказал тот. — Можешь убить меня. Я заслужил. Я убил одного из стражников.
Байрон нахмурился, но Мэри потянула его за собой.
— Оставь. Принцесса важнее.
— Принцесса? — растерянно повторила Кира.
Байрон бросил последний взгляд на Натаниэля, затем они с Мэри обернулись волками. Подхватив щенков, они скрылись во дворе, растворившись в темноте.
Юный Натаниэль остался стоять на коленях, глядя им вслед.
— Удачи, Кирабель, — тихо сказал он.
Воспоминание растворилось.
Пещера затихла, и Кира несколько секунд сидела неподвижно.
Сосредоточившись на дыхании, она пыталась переварить увиденное и всё, что сделал Натаниэль.
На него свалилось слишком многое. Ему пришлось идти по стопам Хенрика. Только сейчас до неё начало доходить, чем ему это стоило.
Кира повернулась к Натаниэлю. Даже с ночным зрением она едва различала его лицо, но чувствовала: он смотрит на неё и ждёт ответа.
— Ты спас меня, — выдохнула она.
— Я спас только двоих.
— Но я жива благодаря тебе.
— Ты жива, потому что сбежала. Потому что сильная. Потому что умеешь драться. Если бы ты не спряталась… — Он хрипло усмехнулся, явно выбившись из сил. — А я должен был сделать больше. Остановить эту бойню.
— Это не твоя вина. Ты ничего не мог изменить.
— Мог, — отрезал Натаниэль. Его голос дрогнул от боли.
Кира подумала о других щенках, которые погибли. О своих семи волчьих «я». О сводных братьях и сёстрах с песочной шерстью.
— Я даже не знала, что мне не хватает семи частей самой себя, — выдавила она, прижимая ладонь к груди. — Не знала, что внутри меня дыра.
Натаниэль притянул её к себе.
— Послушай меня. Ты не сломана. Смерть твоих других «я» — моя вина, но это не делает тебя менее цельной. Ты гораздо больше, чем просто волк.
— Я знаю. — Кира замялась, прежде чем озвучить вопрос, который мучил её все эти годы. — Только я не понимаю, кто я такая.
— Правда? — тихо спросил он, проводя рукой по её лицу. — Неужели не помнишь наш урок?
Воспоминание о его так называемом «уроке» тут же убило всю нежность момента.
— О том уроке, где ты шлёпал меня? — резко бросила она, убирая его руку.
— А были другие?
Она порадовалась, что он не видит, как она покраснела.
— Не могу сказать, что хоть что-то запомнила из твоих уроков.
— Тогда позволь просветить тебя, дорогая Кира. В тебе течёт королевская кровь.
Она резко выпрямилась.
— Не помню, чтобы ты мне это говорил.
— Не прямо. Но Король волков Баккер был твоим отцом. Через несколько лет после смерти своей жены, Королевы волков Ханны, он взял новую: Королеву вампиров Лиддию.
У Киры закружилась голова.
— Хочешь сказать, Королева Лиддия — моя мать?
Нет. Она не могла в это поверить. Если её мать была вампиршей, то это делало её…
Она скрестила руки.
— Нет. Грёбаного. Шанса. Лучше сдохнуть.
Она почти видела, как Натаниэль приподнимает бровь.
— Не надо смотреть на это с таким отвращением.
— Очень, блядь, стараюсь, — процедила она сквозь зубы.
Мэри и Байрон всегда твердили, что она особенная. Что ей суждено объединить волков. Только вот забыли упомянуть, кто она на самом деле. Кира и не подозревала, что наполовину вампир. Что в ней течёт кровь врага, которого она ненавидела с детства.
— И прежде чем ты спросишь, — продолжил Натаниэль, — Лиддия мне не мать. Мы с тобой не родственники.
Кира напряглась.
— Ну хоть это радует.
Ей даже в голову не пришло
