Воспитанная принцем вампиров - Дарси Фэйтон
— Мне было девятнадцать, когда я тебя нашёл. К тому времени я уже много лет наблюдал и смотрел, как мой отец превращается именно в того правителя, которым я всегда боялся, что он станет. Но искать тебя я не переставал. И к моменту нашей встречи у меня уже был план. Хотя не только у меня. Видишь ли, ты была не первым человеком, которого я спас. И Революция была не первым случаем, когда отец приказал меня высечь.
Кира поморщилась.
— Он не имел права так с тобой обращаться.
Теперь она уже не могла отрицать очевидное: настоящим чудовищем был Хенрик. Он отравлял всё, к чему прикасался. Но не его сын. Теперь, когда Натаниэль наконец открылся ей, внутри смешались облегчение и горечь. Виктория была права. Натаниэль совсем не походил на своего отца.
— И кого ты спас?
— Барбару, — ответил Натаниэль. — После того как отец закончил вырезать ковены ведьм, он отправил меня убить её. Я загнал её в угол… но не смог. И она сбежала. А через несколько ночей, когда я лежал в постели после наказания отца… — Он тяжело выдохнул.
Кира не рискнула спрашивать, каким именно было это наказание.
— Барбара сама пришла ко мне, — продолжил он. — Тайно. Сказала, что осталась последней ведьмой в мире, и попросила помощи.
— Только не говори, что грёбаная Барбара стояла за всем этим планом по свержению Хенрика, — прорычала Кира.
Её бы взбесило, если бы вся её жизнь оказалась результатом идей этой милой женщины с ватой вместо мозгов.
— Нет. Это была не идея Барбары. Но за эти годы она многому меня научила. Именно её знания позже помогли мне придумать, как всё исправить. И ты была ключом ко всему этому. Даже несмотря на то, что часть меня хотела просто оставить тебя в покое и позволить жить своей жизнью.
— Жаль, что я не узнала всё это раньше, — тихо сказала Кира.
— Если бы Байрон и Мэри не увезли тебя после твоего восемнадцатилетия, у нас было бы больше времени подготовиться. Я хотел сам рассказать тебе правду. Но как назло, приближается моё тридцатилетие. И в тот же день состоится свадьба с Глорией.
— И ты всё равно собираешься на ней жениться? — Она отстранилась от Натаниэля и принялась мять рукава.
Он накрыл её руки своими, успокаивая.
— Я сделаю всё, что потребуется, чтобы поддержать тебя, Кира. Даже то, что мне самому отвратительно.
— Жениться на Глории настолько ужасно?
— Ну… просто подожди, пока познакомишься с ней.
Я не хочу её видеть, — подумала Кира.
Натаниэль осторожно разжал её пальцы, и она не стала сопротивляться, когда он переплёл их со своими.
— Если бы я мог изменить прошлое, я бы это сделал. Но настоящее я тоже не смогу изменить без тебя. Так что вот я перед тобой, Принцесса. Стою на коленях. Восхищаюсь тобой. И прошу помочь мне стать лучше, чем я есть.
— Ты правда стоишь на коленях? — сухо спросила она.
— Это была фигура речи, — усмехнулся он.
Она услышала, как он двинулся в темноте, устраиваясь перед ней — судя по звуку, действительно на коленях. Его рука всё ещё держала её ладонь.
— Так лучше? — спросил он.
— Да. На чём ты остановился?
— Только ты способна объединить вампиров, волков, ведьм и людей без новой бойни, — продолжил он. — И если у тебя когда-нибудь будут дети, твоя магия перейдёт им. Ты — последняя надежда ведьм.
— Я вообще не чувствую в себе никакой магии, — призналась Кира.
— Пока нет. Но она пробудится. Тебе нужно лишь выпить кровь вампира.
Странная дрожь прокатилась по её телу, разливая тепло внутри и покалывая кожу на плечах. Как ни странно, мысль о том, чтобы пить кровь Натаниэля, уже не казалась ей такой ужасной. И сама мысль о том, что он позволит ей попробовать свою кровь, ощущалась пугающе интимной.
Это было почти…
Привлекательно.
Она резко тряхнула головой.
— Отвратительно. Нет, спасибо.
— Для тебя совершенно естественно пить кровь вампира.
Кира фыркнула.
— Это тебе кто сказал?
— Барбара.
Грёбаная Барбара.
— По её словам, кровь вампира поможет тебе восстановить магию. Вопрос только в одном: ты нам поможешь?
— То есть у меня есть выбор?
— Я дам тебе всё, что ты попросишь, Кира. Даже помогу пробудить твою магию. Всё, что тебе нужно, — кровь вампира. Позже, когда мне станет лучше, я с радостью поделюсь своей.
От его слов внутри неё снова разлилось тепло, только теперь вместе с тягучей, томной болью. Она хотела этой близости с Натаниэлем — и боялась того, что это может значить. Ей казалось, будто он зовёт её туда, куда она ещё никогда не ступала, а она не была уверена, что доверяет ему достаточно, чтобы пойти следом.
Поэтому вместо согласия она лишь издала брезгливый звук.
— Я не уверена, что какая-то там магия стоит того, чтобы пить кровь.
Смех Натаниэля хрипло коснулся её слуха.
— О, поверь мне, питомец, одного вкуса моей крови хватит, чтобы ты передумала
Просидев столько времени в темноте, Кира едва не ослепла от дневного света, когда вышла из пещеры вместе с Натаниэлем. Мэри и Байрон сидели у костра, но тут же вскочили и бросились к ней. Мэри выглядела так, будто долго плакала: лицо покраснело и пошло пятнами под копной огненно-рыжих волос. Байрон напоминал побитого переростка-щенка — смотрел на неё виноватыми, умоляющими глазами, а его мощные плечи ссутулились от стыда.
Когда они подошли ближе, Кира отступила на шаг, не давая к себе прикоснуться, и оба сразу замерли.
— Кира… — Мэри тяжело качнула головой, и по её щекам снова потекли слёзы. — Милая, прости нас…
Кира обняла себя руками, глядя на приёмных родителей. Бывшие стражники никогда не умели говорить о чувствах, и видеть их такими разбитыми было почти невыносимо. Но раскаяние читалось на их лицах слишком ясно, и даже сквозь боль от предательства Кира не сомневалась: они её любят.
Все эти годы они любили её не на словах, а на деле. Растили её. Учили. Всегда оставались рядом. Снова и снова терпели её выходки — и ни разу не дали почувствовать, что она для них обуза. Я была для них всем, поняла Кира, бросив взгляд на Натаниэля.
У него было измученное лицо, но взгляд смягчился, когда он наклонился к ней и тихо сказал:
— Это полностью моя вина, не их. Не будь с ними слишком жестока.
Кира едва не фыркнула.
Даже не мечтай.
— Байрон, — рявкнула
