Запретная любовь княжича - Яна Епринцева
Лес вокруг замер в ожидании, притаились мелкие зверушки в густой траве, ночные птицы умолкли, даже духи попрятались, наблюдая за страшным зверем. А тот всё ближе, ещё чуть-чуть и кинется на девицу.
Смотрит Ива, а у зверя глаза человечьи, а вовсе не медвежьи. И плещется в них гнев, похоть и надменная уверенность.
— Никак оборотень? — проговорила Ива, не смея отвести взгляда от горящего взгляда грозного существа.
А тот сделал стремительный прыжок и повалил девушку на землю, придавив сверху тяжёлым телом.
Завизжала Ива от безумного ужаса, зажмурилась, забилась что есть сил, желая столкнуть с себя громадную тушу.
Но медведь лишь скалится, опаляя горячим дыханием нежную кожу лица и шеи девушки. Он прижал бедняжку к земле, но при этом не навалился всем весом, зная, что сломает тонкие косточки, выбьет дух из молодого тела. Оборотень не хотел навредить, желал лишь напугать, чтобы впредь неповадно было убегать от него.
Ива же, ничего этого не знала. Она не ведала, что такое злоба, никогда в жизни её не наказывали и ни к чему не принуждали. Потому поведение медведя обескуражило девушку. Чувствуя, как щёлкают острые зубы возле лица, как грозные когти впиваются в землю по обе стороны от её тела, как бешено бьётся огромное сердце под толстою шкурою, она ощутила такой ужас, что не смогла с ним справиться.
Закружилась голова, в глазах потемнело, кровь в ушах застучала, и провалилась девица в чёрное забытьё.
Сколько длилось её беспамятство, Ива не ведала. Но судя по всему, недолго, всего несколько минут. Очнулась девушка в крепких объятиях.
Она почувствовала знакомый запах молодого мужского тела, ощутила гладкость обнажённой кожи и упругость крепких мускулов под ней, и в первый момент не поняла, что происходит. Подумалось девице, что она просто уснула в объятиях своего любимого, а всё произошедшее: побег, нападение медведя-оборотня, лишь кошмарный сон.
Не открывая глаз, она уткнулась носом в шею молодца и прошептала:
— Ярополк… Соколик мой ясный…
Ответом ей был поток ласковых слов и горячих поцелуев.
— Краса моя ненаглядная, голубка сизокрылая, душа моя… Зачем же ты бегать вздумала по лесу? Зачем разозлила и расстроила меня? — бормотал Ярополк, быстро-быстро целуя лицо и шею девушки.
— Что? — только тут дошло до девушки, что лежит она на покрывале из волчьих шкур, а на руках у молодого человека, и тот несёт её куда-то.
Распахнула глаза и увидела густые древесные кроны над головой, освещённые ущербной луной. Молодые люди находились в лесу, и Ярополк нёс её в сторону избушки, крепко прижимая к обнажённому телу.
— Ты… Ты… — страх нахлынул с новой силой, к горлу девушки подкатила тошнота, голова закружилась.
— Не бойся меня, будешь послушна — я тебя не обижу, — парень сжал её крепче и ускорил шаг.
— Ты оборотень? — выдохнула Ива и замерла, боясь услышать ответ.
Не хотела она в княжий терем, не желала быть любовницей надменного княжича, но больше всего страшило девицу не это. От любви с оборотнем не будет у Ивы дочери, никогда не будет, ведь не тому она поверила, не с тем проводила ночи и дни.
Ярополк лишь ухмыльнулся надменно, да шаг ускорил. Не желал он ничего объяснять, не волновали его страдания девичьи. Он об одном лишь заботился — как бы свою похоть удовлетворить, а до чувств девушки, ему не было никакого дела.
— Отпусти меня! — закричала Ива.
Она принялась вырываться и колотить маленькими кулачками по широкой груди. Да что толку! Парень многократно превышал её силушкой, бороться с ним, всё равно что с тем самым медведем, в которого он оборачивался.
— Отпусти, Ярополк! Не хочу я в твой терем, не нужны мне подарки, не желаю я в людском поселении жить! — взмолилась она, и горькие слёзы покатились по бледным щекам.
— До твоих желаний мне нет дела. Моя ты и всё на том. А коли будешь противиться — накажу. Да так, что станешь как шёлковая, — парень гордо вскинул красивую голову и придавил девушку к своему телу сильно-сильно, заставив вскрикнуть от боли.
Глава 11
Плакала, просила, уговаривала Ива молодца, но тот остался непреклонен. Слёзы его лишь раздражали, а жалобные слова не трогали.
Да где это видано, чтобы сыну князя, ему, Ярополку, перечили? Он всегда получал самое лучшее, всё, что только душа его пожелает. А тут какая-то девчонка деревенская осмеливается спорить?
Прикрикнул грозно, заставив замолчать, и дальше понёс. Парень твёрдо решил прямо ночью отправиться в княжеский терем, чтобы не дать девушке возможности повторить побег.
'Приедем, заставлю баню истопить. Первым делом напаримся, потом трапезничать будем. Всё лучшее, что есть на батюшкиной кухне, прикажу принести. Затем уложу на шёлковые простыни, целовать буду долго и ласкать жарко, чтобы навсегда запомнила. А после повезу на ярмарку. Накуплю нарядов, украшений золотых да серебряных. Живо про капризы забудет, — рассуждает про себя.
Вновь прижав к себе столь желанную красавицу, Ярополк успокоился и повеселел. Он начал представлять, как она будет выглядеть в дорогих нарядах. Мечтать о том, как покажет девице богатое убранство просторных светлиц терема, как накупит ей подарков, чтобы задобрить и порадовать.
Ива же примолкла и задумалась. Видит, что не уговорами, ни силою не сможет сладить со своенравным княжичем.
«Заберёт в терем и закроет в четырёх стенах. Как же избежать этой участи?» — в отчаянии думает девушка.
К такому повороту она не готовилась. В рассказах матушки всё выглядело совсем иначе. Парень должен был спокойно отпустить её после близости, вместо того, чтобы удерживать силою.
Ива понимала, что совершила роковую ошибку, выбрав в суженые избалованного княжеского сына. Ведь повстречайся ей обычный деревенский паренёк, всё сложилось бы иначе. Простой люд наложниц не заводит, полюбовниц в дом не приводит. Такие утехи лишь князьям доступны.
«Мало того что княжич, так ещё и оборотень! Как же я сразу не догадалась? Вот тебе и ведунья, никудышная ворожея!» — корит себя мысленно.
Только теперь Ива вспомнила, как при первой встрече насторожилась, увидев парня без обуви, а главное — не подпоясанного.
Обычный селянин в таком виде в лес не сунется. Здесь место особое, к потустороннему миру приближенное. А всякий человек знает: без защиты сюда соваться — смерти подобно. Потому-то босыми по грибы, по ягоды, да и на охоту, никто не ходил. А без пояса и подавно. Ведь витой шнур —
