Дорогой Монстр-Клаус - Мэйв Блэк

это не совсем любовь. Но может идти рядом. Для меня — способ по-настоящему узнать человека: его желания, то, как он любит, чтобы к нему прикасались, как он любит, чтобы его трахали… это потрясающе.

Щёки у неё темнеют, румянец спускается по шее, и я не могу не заметить, как розовеет грудь.

— Считаю твоё смущение признанием, что ты девственница.

Глаза у неё становятся круглыми, как блюдца, а мой член предательски дёргается.

Вот уж учитель из меня хреновый — сразу в режим «научу всему». Сука, не по плану.

— Я… не этого ожидала, — пищит она, обхватывая себя за горло, будто пытаясь успокоиться. Нервно постукивает ногой, пока я стою над ней и думаю, насколько она вообще неопытна.

Не туда мысли пошли, Арсон, не туда.

Но мысль о том, что она такая же невинная, как кажется… это вовсе не та штука, которую легко игнорировать.

— Оргазмы были?

— Ладно, это уже слишком, — выдыхает она, пальцы прижимаются к груди, словно сердце у неё бешено колотится, и вот-вот выпрыгнет.

У меня у самого пульс поднимается… и это явно не из-за сердечной мышцы.

— Приму это за «нет», — продолжаю я, надеясь, что моя трость получит сообщение и успокоится. Она — запретная.

Это про возвращение рождественского духа, а не про то, чтобы окунуть свой леденец куда не положено.

Хотя звучит это чертовски сладко. И вкус ей наверняка бы понравился.

— Я-я-я… — запинается она, а я хочу схватить её за лицо, заглянуть в глаза и спросить: как именно ты хочешь кончить?

Любишь, когда тебе вылизывают? Или, когда делают медленные круги на клиторе, мягко посасывают, а пальцы ищут твою сладкую точку внутри?

— Ты когда-нибудь…

— Стоп! — резко шипит она, прижимая пальцы к моим губам и даже щипая их, когда я пытаюсь продолжить. — Я никогда не занималась сексом, не кончала — даже сама — и я никого не целовала.

Слова вылетают из неё, как тайны, которые слишком долго носила внутри.

Когда я перестаю пытаться говорить, она убирает пальцы… и, чёрт, мне почти понравилось, когда они были там.

Сладкий запах. Мягкая кожа. Стоп, блядь.

— Тогда начнём с простого, — предлагаю я, кладя руки ей на бёдра. Сатиновая ткань её сорочки мнётся под моими ладонями, когти удлиняются сами собой. Я втягиваю воздух, подавляя дикое желание стать её наставником слишком сильно, слишком быстро.

Но если ей нужны уроки — преподаватель из меня будет, мать твою, отличный.

— Ч-что ты делаешь? — шепчет она, почти безголосо. Наши лица чертовски близко, слишком близко.

На ней нет той помады, которой она помечала письма, — а я дьявольски люблю этот оттенок. Прекрасно бы смотрелся рядом с моим красно-бело-полосатым…

Закрой рот, Арсон.

Я закрываю глаза, заставляя себя думать не о желании.

Всё это нелепо. Я ведь добровольно держу целибат уже вечность. Никто даже не шевелил у меня фантазии за все эти годы. А эта женщина, которую я только что встретил, обвила меня вокруг своего мятного пальчика.

— Показываю, каково — когда тебя держат, — хриплю я, слыша собственные неровные эмоции в голосе.

Она затягивает меня внутрь себя, даже не пытаясь. Может, это и есть магия Купидонов? Может, они выпускают феромоны? Это должно быть так. Иначе какого хрена со мной происходит?

— Мне… кажется, мне нравится, — шепчет она, взгляд прикован к моим губам.

Чёрт, я бы поцеловал её прямо сейчас. Поглотил бы её ротик и вдохнул в себя её стоны.

Я отдёргиваю руки так резко, будто они обмёрзли. Отступаю на шаг.

— Видишь? Урок первый окончен.

Она выдыхает тяжело, кивает, и в уголке рта мелькает улыбка.

— Это будет потрясающе! Давай начнём твой путь?

Я киваю, надеясь, что сердце и член перестанут вести себя как идиоты.

Она — Купидон.

Красивая, розовая машина любви.

— Куда идём? — спрашиваю, понимая, что снаружи мне придётся выглядеть как обычный человек. Убирать крылья и менять кожу — всё равно что выйти голым.

Абсолютная мерзость, если только это не ради секса.

— Думаю, мне нужен рождественский ёлочный базар, и сегодня в центре города — церемония зажжения гирлянд!

Её восторг заражает, и, к моему удивлению, это почти приятно.

Мой первый порыв — буркнуть.

— А обязательно?

Она кивает так энергично, будто сейчас взлетит.

— О, абсолютно! Мы сделаем тебя весёлым, как колокольчик!

— Был бы веселее, если б не нужно было прятаться, — ворчу я, двигая крыльями. Её взгляд падает на них мгновенно.

Пальцы тянутся — и я убираю крылья так быстро, словно они горят.

Нет. Трогать — нельзя. Это слишком интимное. Ни один партнёр не касался их, и уж точно не будет трогать незнакомка.

— Прости, — шепчет она, убирая руку к губам. — Я не должна просто так хватать. Я терпеть не могу, когда люди трогают мои волосы.

У неё такие кудри — завитки, мягкие пружинки. Прекрасные. Я бы вырубил любого, кто попробовал бы схватить их без её согласия.

— Всё нормально. Они… особенные.

Она кивает.

— Ты так и не ответил мне раньше.

Я возвращаюсь к исходному вопросу.

— Я — дракон.

— Я знала! — визжит она и подпрыгивает от радости.

Выжившие после войны королей покинули родной мир, когда численность упала. Мой отец и его родня — среди тех, кто ушёл. Они пришли сюда. И так появились Рождество и Санта.

— Ты такой красивый, — тихо добавляет она, и её глаза будто светятся, когда она смотрит на меня.

Не знаю, почему жар проходит по телу, но я не собираюсь это признавать.

— Спасибо, — бурчу, проводя рукой по волосам, избегая её взгляда.

— В путь? В Пайн-Холл.

Я даже не спрашиваю, что это. Звучит, как лес с пафосным названием.

Неважно — я просто иду за ней.

Она встаёт и идёт в свою комнату.

— Только переоденусь! — пискливо сообщает, прежде чем закрыть дверь.

Ещё никогда я не завидовал Супермену так сильно, как сейчас — будь у меня его рентгеновское зрение…

Глава 9

Like It's Christmas — Jonas Brothers

Ксо

— Прежде чем ты спрятал свои крылья, я хотела сказать, что в этом городе люди спокойно воспринимают объяснение «это косплей», — объясняю я, обхватив ладонями стакан с мятным кофе.

Аромат — просто божественный, и я даже предложила кружку для Арсона.

Он ещё не попробовал, но я знаю: когда сделает глоток — его покрытое льдом маленькое анти-рождественское сердечко начнёт таять.

Взгляд Арсона цепляется за мой, пока мы идём к ёлочному базару. Он сейчас выглядит почти как человек — и это странно видеть.

Его настоящая форма куда