Дорогой Монстр-Клаус - Мэйв Блэк

лучше. Он глубокого красного цвета, с более тёмными красными чешуйками на скулах, руках — и, уверена, в других местах тоже.

— Правда?

Я быстро киваю, делаю глоток и не сдерживаю довольного стона.

— Да, это именно то, что я им говорю.

Его глаза расширяются, и у меня на глазах он меняет кожу на настоящую — без рогов и крыльев, но всё остальное — как есть.

Он выглядит… чертовски хорошо, и я прикусываю губу, чтобы случайно не сказать это вслух.

— Удивлён, что они тебе верят, — произносит он, пока мы шагаем по Мемори-Лейн. Сейчас эта улица особенно прекрасна — вся в снегу.

— Почему? Кроме того, что я розовая, — я обычная не-человек.

Он коротко смеётся, покачивая головой.

— Всё равно — маленький город.

— Но ведь сейчас праздники! Столько фестивалей и мероприятий, где люди наряжаются, — возражаю я и чуть поёживаюсь от морозца, продолжая идти рядом.

На мне флисовые лосины под рождественским платьем, высокие сапоги с меховыми манжетами и пуховик.

Но всё равно — по коже бегут мурашки, и лёгкая дрожь будто живёт в каждой клеточке.

Что-то подсказывает — дело в Арсоне.

Моё тело реагирует на него так, будто я лизнула батарейку. Я делаю вид, что это просто сильная мята в напитке. Не близость с самым красивым существом, которого я когда-либо видела.

— Почему ты без куртки? — спрашиваю я вслух, быстро оценивая, что на нём.

Я одета на зиму, а он выглядит так, словно собирается нырнуть в бассейн. Разве что рубашка есть.

— Я дракон, Радость. Горяч, как сам ад.

Горяч, как ад — даже слишком правдиво.

У меня щёки теплеют.

— Ты назвал меня «Радость»? — переспрашиваю я, пробуя слово на вкус.

— Ага. Вчера тебя это не смутило.

Я сглатываю сухость.

Он сказал вчера, будто мы… будто мы провели ночь вместе, а не встретились всего лишь недавно.

— Мы почти пришли, — отвечаю я, резко меняя тему.

Его губы чуть изгибаются, и мне хочется — укусить их.

Нет, нет, нет!

Я ускоряю шаг. Идти недалеко — весь город, кажется, не больше пары сотен домов. Когда светящаяся вывеска приветствует нас у входа, я почти подпрыгиваю от радости.

Кристально холодный воздух и густой запах хвои, летящий по ветру — это чистое волшебство.

— Хеллоу! — окликает нас мужчина, и я тут же машу ему в ответ.

— Нам нужна большая и пушистая ёлка! — мой восторг греет сильнее, чем пуховик, и его ответная улыбка только добавляет тепла.

Он показывает деревья одно за другим — но большинство слишком маленькие. Когда он замечает моё лёгкое разочарование, его взгляд падает на Арсона.

— Кажется, вы крепкий парень. Может, понесёте дерево для леди?

— Ни за что, — отвечает Арсон, и я буквально остолбеневаю, широко раскрыв рот.

— Ладно, мистер Гринч, давай без грубости. Я вызову такси.

— Чтобы вот это поместилось? — изумляется продавец.

Ёлка, что я выбрала, выше Арсона, широкая, густая, хвоистая — идеальная.

Ароматная, красивая, сказочная.

Когда мы её украсим — будет совершенство.

— Уместится на крыше? — вслух пытаюсь представить. В таком маленьком городе такси — это обычные машины.

— Не думаю, что у кого-то найдётся пикап под такое, — мужчина растерянно качает головой.

Он меня не знает, но, если я чего-то хочу — я постараюсь, чтобы это случилось. Особенно ради идеальной рождественской ёлки.

— Мне нужна именно эта. — Голос звучит маленько, почти умоляюще.

Арсона это не трогает — он закатывает глаза и тихо ворчит.

Но в этом вся суть: хочу, чтобы он увидел Рождество — почувствовал, вдохнул, прожил — пусть даже через мои глаза.

— Ты понесёшь эту ёлку до дома, — требую я, указывая на него пальцем и ставя ногу, будто черчу границу.

Арсон разворачивается ко мне, брови взлетают вверх, руки скрещиваются на груди.

— У нас сделка, — добавляю я уверенно. И это правда.

Он запрокидывает голову назад и выдыхает так громко, что, кажется, слышит весь лес.

— Ладно. Берём.

Пожилой продавец выглядит одновременно шокированным и встревоженным:

— Вы порадовали свою жен...

— Стоп-стоп. Просто коллеги, — перебиваю я, и Арсон хитро ухмыляется.

Я буквально чувствую, что он задумал какую-то пакость.

— Она просто застенчивая. Правда ведь, Радость? — Арсон трогает мой подбородок одним пальцем, и клянусь богине, когда наши глаза встречаются и его палец задерживается, я таю.

— Мы возьмём эту ёлку, — говорит он, а голос его разносит по коже тысячи мурашек.

Я не знаю, что это значит — но мне это очень, очень нравится.

Глава 10

Wonderful Christmastime — Paul McCartney

Арсон

Зачем я согласился на это издевательство?

Ноги работают, пока я тащу эту чёртову огромную ёлку на спине. Если бы мы были чуть подальше от людей, я бы спокойно взлетел с ней, но сейчас — никуда не денешься. Хвоя колется, руки заняты, а я ещё и специально перехватываю её по-дурацки, чтобы старикашка-продавец остался доволен.

Выгляжу, наверное, как кретин.

Сутулый, с гигантской ёлкой на плечах, рядом — маленькая хихикающая женщина, настолько счастливая, что я даже представить не могу, как у неё мог бы опуститься уголок рта.

— Я думала, драконы сильные, — поддевает она, и я только рычу в ответ.

Ну да, давай посмейся над монстром, который тащит твою драгоценную ёлку…

— Я, между прочим, могу буквально дышать огнём, Радость. Может, стоит быть послаще? — огрызаюсь, и она мгновенно замирает.

— Не станешь же?

— Стану, — бурчу, выпуская маленькое облачко дыма.

Глаза у неё расширяются, а она сама прикусывает свою красивую розовую губу.

— И где тут рождественский дух?

Она щурится, ловя меня на моём плохом настроении.

И, чёрт, её не осудишь.

Но мне нравится видеть, как в ней просыпается боевой огонёк.

Может, за этими огромными наивными глазами есть нечто большее, чем чистая невинность.

Как только мы сворачиваем за угол, подальше от случайных взглядов, я выпрямляюсь.

Вот так-то куда лучше. Спина благодарит.

Краем глаза вижу, как она почти подпрыгивает от восторга. Кажется, часть её удовольствия — мучить меня. Она просто не понимает, что я готов вернуть ей это с лихвой — и даже лучше.

Когда мы добираемся до дома, мой план уже живёт внутри меня.

Горит, шипит, раздувается.

Половина — для развлечения, но вторая… заставить её развалиться подо мной звучит слишком заманчиво, чтобы просто выкинуть эту мысль.

Поставив ёлку на пол, жду, пока она принесёт подставку. Она кладёт её на пол, набрасывает вокруг розово-серебряную юбку. Поднимая и опуская дерево в крепление, я держу его ровно, пока она вкручивает крепёж.

— Держи, пока я затяну глубже, — инструктирую,