Гончарное дело попаданки или Кирпич на вашу голову - Дара Хаард

кивнула, думаю, от меня никаких слов не требовалось. Наверное, мне нужно быть испуганной и потерянной, ведь у меня муж пропал, но выдавливать из себя страдания я всегда была не мастак. Я скорее соберусь и буду действовать, чем сопли жевать. Ещё бы знать, как именно действовать.

Стали шевелиться и другие гости, дамы всхлипывали, а мужчины их убеждали, что всё будет хорошо.

— Сьер Ришмон, — обратился к Джулиану Раймонд, — как единственный наследник герцога вы имеете право стать временным управляющим его земель. Я, как его старый друг и соратник, подтверждаю ваше право. Пока не найден Алан, постарайтесь тут всё не развалить.

— Сьер Раймонд! — возмутилась тётушка Урсула, — Мой сын – хороший управляющий! И будет прекрасным герцогом.

Ого, а тётушка не промах, уже корону матери герцогини примеряет…

— Мама, — успокоил Урсулу Джулиан, — граф Расси шутит.

Раймонд оставил высказывания Урсулы без ответа и обратил внимание на меня. Я тоже вылезла из-за стола и намеревалась тихо смыться в свою комнату. Нужно расспросить Мали, что в таких случаях нужно делать. Понимаю, что служанка не лучший источник информации, но хоть такой.

— Крепись, девочка, — тихо сказал мне Раймонд, и я удивлённо посмотрела на него. — Я Алана знаю ещё с тех пор, как он ко мне в сад за яблоками набеги делал, его не так просто убить. Он выживет…

Мне показалось, мужчина хотел сказать что-то ещё, но рядом материализовался Джулиан и, подхватив меня под руку, сказал Раймонду:

— Граф Расси, спасибо, что посетили наш праздник, буду держать в курсе дел по поиску Алана.

Расси с сомнением посмотрел на Джулиана, но потом покачал головой и быстрым шагом догнал свою жену, невысокую тихую женщину.

Если он моего муженька знал ещё мальчишкой, а супругу уже семьдесят, это сколько лет этому графу? Я встрепенулась, когда хватка Джулиана на моей руке стала жёстче, и он потащил меня на выход с соболезнующей улыбкой на устах.

Попыталась вырвать руку, но куда там, я слаба в этом теле. Будь тут я настоящая Ирина Петровна ста семидесяти пяти сантиметров росту и почти сто килограммов весу, улетел бы этот черноволосый от меня в стену. Я сжала зубы, чтобы не застонать от боли в конечности, и думала: что ему от меня прямо сейчас понадобилось?

Я могу его сдать, он что-то затевал по устранению герцога, пусть я не знаю всего, но Джулиан ведь не в теме о моей памяти. Значит, нужно что? Нужно всеми способами бежать отсюда. Я слишком хорошо понимала, что житья мне тут не будет.

Я тут и так на птичьих правах, а теперь, когда Алан предполагаемо мёртв, я тут никто. Детей родить не успела, одна брачная ночь… скорее всего, не дала результат…

Божечки, как же захотелось домой! Пусть кто-нибудь другой в этом теле живет. Мне моё старое сейчас очень даже нравилось. Пусть жить мне осталось не так много, хорошо, если ещё лет двадцать вытяну, но зато в своем мире, где всё понятно.

В моей комнате была Мали, перебирала вещи, аккуратно раскладывая по полкам, когда мы ввалились. Джулиан коротко рыкнул:

— Вон!

Служанку как ветром сдуло.

Я с усилием вырвала руку из захвата и отступила от черноволосого.

— Что вы себе позволяете?

— Прекрати ломать комедию, Альрина, нас не слышат чужие, — Джулиан наступал на меня, как коршун, его глаза потемнели ещё больше, — я хочу знать, ты вылила ему в вино зелье бессилия?

— Я не помню, — сказала я, потом придала своему голосу твёрдость, — после взвара невесты у меня в голове всё перемешалось, я ничего не помню, Джулиан.

— Если его найдут живым, мы все сдохнем, Альрина, поверь, мой кузен не остановится ни перед чем. Знаешь, как он расправился с теми, кто был повинен в смерти его семьи, отца, матери, двух братьев и сестры? Он убил всех, кто в этом замешан, их семьи, всех, кто дружил с этими семьями, не жалел никого, даже младенцев.

По моему телу прошелся озноб, очень хотелось закрыть уши и ничего не слышать.

— Поэтому мне важно знать, дала ли ты ему зелье, девочка моя, — голос Джулиана изменился и стал воркующим, сладким как патока, — Ты же знаешь, что я люблю тебя, но, чтобы нам быть вместе, Алан должен умереть.

— Что? — я осторожно отступила от крадущегося Джулиана.

— Ты стала странной, Альрина, не выпрашиваешь ласки, не смотришь на меня своим влажным любящим взглядом. Я был с тобой груб, дорогая, прости, но ты не оставила мне выбора, сопротивлялась. Я понимаю, что виноват в том, что принудил стать герцогиней, спать с этим уродом, но неужели герцог оказался так хорош в постели, что ты решила променять меня на него? Не забывай, что ты все ещё не знаешь, где твои племянники, Альрина.

Пока я развесила уши и внимательно слушала его бред, Джулиан оказался рядом и, схватив меня в охапку, впился поцелуем, который вызвал во мне рвотный рефлекс. Скотина слюнявая! Я постаралась расслабиться, чтобы не блевать, но, когда руки мужчины зашарили по моему телу, а в живот упёрлось его твёрдое желание меня поиметь, я что есть силы оттолкнула его от себя. И пока возбуждённый мужчина не ринулся на меня вновь, стала быстро говорить:

— Тело Алана ещё не нашли, давай не будем делать глупости. Вдруг он и правда выжил? Слуги могут донести, что у нас были отношения...

— Если ты подлила ему зелье, то он мёртв, — глаза мужчины были затуманены желанием, он медленно наступал на меня. — Поверь, теней там было очень много, ему и с магией было бы трудно, а если он бессильный, то уже мертв. И если он мёртв, то я следующий герцог, Альрина. Я не оставлю тебя, подарю тебе дом в столице, отпущу твоих племянников, дозволю тебе любить меня, как ты хотела. Ты такая сладкая, моя девочка, такая нежная… особенная малышка…

А я шарила по комнате взглядом и примеривалась, чем бы хорошенько приложить его по голове, пока он плохо соображает. Видимо, вся кровь отлила от мозгов, тварь похотливая. Девочку развёл как дурочку, влюбил в себя, а потом мучил и вытворял с ней что хотел, к убийству принудил. Ваза по голове — это малое, чем я могу отомстить.

И тут дверь без стука открылась и внутрь вошла Урсула, позади мелькала её дочь.