Цветок для короля (СИ) - Моран Маша

Глава 3. Смертоносное искусство

 Пробуждение было мучительным. Во рту пересохло, а на потрескавшихся губах застыла засохшая корка. Едва коснувшись ее языком, чтобы хоть немного облегчить жажду, я вздрогнул от боли. Казалось, что к губам прижали раскаленный метал.

Но боль прошлась по всему телу, вызывая мучительные спазмы в груди и животе. Ноги свело судорогой.

Я с трудом открыл глаза. Кожу жгло от невыносимого жара. Неожиданно к губам прижался гладкий фарфор, и в рот полилась прохладная жидкость с легким цветочным ароматом.

Я закашлялся, выплевывая только что выпитое.

— Тише-тише, спокойнее… Пейте…

Я наконец рассмотрел сидящего рядом юношу в белом ханьфу с тонкой шелковой повязкой на лбу.

Понимая, что я на него смотрю, юноша улыбнулся:

— Меня зовут Баи. Я буду служить вам. – Он помог мне приподняться. – Вот, выпейте все.

Я послушно проглотил освежающую жидкость и огляделся. Просторные, но мрачные покои в багряных и золотых тонах навевали мысли о смерти и Кровавом Закате.

— Где… я?.. – Это все, что я смог выдавить из себя, собрав разбегающиеся мысли в фразу.

— В обители братства. – Баи радостно улыбнулся: – Вы – первый, кого сюда допустили за много лет.

— Братство… Ночных Цветов?.. – Я попытался сесть и тут же согнулся от боли.

— Осторожнее! Ваши раны еще не зажили. – Баи подоткнул мне под спину подушку и снова восторженно улыбнулся. – Я приложил много усилий, чтобы спасти вас. Нельзя, чтобы мои усилия пошли насмарку.

— Ты – лекарь?

— Да. – Баи светился необъяснимой радостью. – Кроме вас здесь не было людей уже сотни лет. Но мои мази должны быстро поставить вас на ноги.

Я посмотрел на свою грудь, обмотанную повязками так, что не видно было ни клочка кожи. Будь здесь Рэйден, я бы уже ходил.

Я вдруг понял, что он сказал…

— Сотни лет?.. Сколько тебе тогда?

— Я попал сюда, когда мне исполнилось пятнадцать. Это было в год осады столицы кочевниками с востока. Ах да, в тот же год Бог Огня разгневался и заставил гору Джу Су плакать огнем.

Осада столицы и извержение Джу Су… Это было почти четыре сотни лет назад.

Я сглотнул вязкую горечь:

— Значит, ты Бессмертный?

Баи снова радостно улыбнулся и кивнул:

— Как и все здесь. Я из клана Летящих Лезвий. – Он стыдливо опустил взгляд: – Это наш глава вас так сильно ранил.

— Ваш глава?..

— Да. Мастер Мингли. Повелитель всех опавших лепестков. Мастер Ченг – глава клана Тысячелетних Вóронов. Он повелитель всех мертвых птиц. И мастер Юн – глава клана Ураганных Вееров, и повелитель дыхания мертвецов. Они принесли вас сюда…

— Почему не убили?

Смутно знакомый голос насмешливо спросил:

— Разве ты шел сюда за тем, чтобы умереть?

В покои вошел воин, так и не вступивший в бой. Видимо, это и был мастер Юн. Он неторопливо обмахивался веером, заложив другую руку за спину.

Подтверждая мою догадку, Баи быстро поднялся и поклонился:

— Мастер Юн.

— Как твой подопечный? – Мастер подошел ближе, и я смог увидеть то, что нарисовано на его веере.

Серп полумесяца, словно кто-то подвесил его на невидимые нити. Пруд с лотосами и зарослями осоки на берегу. И небольшая дуга моста. Снова эта картина. Но детали были изменены.

Я так внимательно рассматривал изображение, что едва не упустил из виду столбик изящной каллиграфии.

Мастер Юн встал рядом со мной, и я смог прочитать…

«…на первом осеннем ветру».

Снизу вверх я посмотрел на главу клана. В его взгляде была лишь темнота. Никаких эмоций. Он словно ждал чего-то.

«…на первом осеннем ветру».

Это ведь не название картины. Нет.

— Господин удивительно быстро пришел в себя. – Баи снова поклонился и посмотрел на меня с непонятной гордостью. – Он идет на поправку. Через пару дней мои укрепляющие снадобья поставят его на ноги.

Мастер Юн величественно кивнул и сложил веер. Махнув рукой, он молча приказал Баи уйти, а сам сел на край моей кровати.

— Значит, удивительно быстро пришел в себя? – Он повторил слова Баи и улыбнулся уголком губ. – Господин действительно удивительный. Не у каждого принца столько шрамов.

Я вскинул бровь:

— А вы знаете много принцев? Баи сказал, за сотни лет я первый, кто оказался здесь.

Мастер хмыкнул:

— Баи… Он невероятно много болтает.

— Что это за место?

— А куда ты шел? – Мастер Юн принялся лениво перебирать пузырьки с лекарствами, которые оставил Баи.

— Я уже говорил вам. Там, в овраге.

Мастер Юн снова улыбнулся уголком губ и отвернулся.

Что ж, если они меня не убили, а привели сюда и даже лечат, значит убивать и не планируют. Но и отпускать тоже…

— Что с василиском?

— М-м? – Юн впервые открыто удивился, снова повернувшись ко мне. – За свою жизнь ты не боишься, а о змéе интересуешься… – Его голос звучал задумчиво. – С ним все хорошо. Кружит над крепостью, угрожая обратить всех в камень, если сделаем что-то с тобой. Чем ты заслужил такую преданность?

Я не стал отвечать, а решил задать свой вопрос:

— Те призраки… следили за нами? Вы ведь знали, что мы идем.

— Да. Это наши мертвые братья, оставшиеся здесь, чтобы защищать обитель.

— Защищать? – Тут уже усмехнулся я. – От кого? Кажется, у вас не часто бывают гости.

Его челюсти раздраженно сжались.

— В овраге ты сказал, что видел кого-то похожего на мастера Ченга.

Так вот что ему было нужно.

Я спокойно кивнул:

— Да.

Похоже, его выдержка дала трещину. В этом ему меня не переиграть. Не все можно решить мечом. Каким бы искусным воином он ни был, иногда нужно говорить. Играть словами, расставлять ловушки вопросами, заманивать в капкан «случайно» брошенными фразами. Сотни лет он лишь отдавал приказы своему клану. Я же пытался выстоять среди министров и выдержать бой с собственным отцом.

Мастер Юн медленно выходил из себя:

— Я бы хотел узнать… где и когда ты встречал воина братства.

— Почему я должен вам рассказывать?

Порыв ветра промчался по покоям, шевеля занавеси и полог кровати. На его лице сам собой начал проступать тот странный макияж – два веера, растянувшиеся по векам и вискам.

— Потому что мне не стоит ничего – убить тебя. Неужели ты не понял, насколько слабее нас? Слабее самого бездарного ученика.

Я развел руки в стороны, открывая грудь для удара:

— Ну так вот он я. Не способный даже защищаться.

Мастер Юн взял себя в руки. Рисунки на веках начали бледнеть.

— За нашим боевым искусством охотились столетиями. Может ли наивный принц представить, что случится, если им овладеет недостойный? Наши братья умирали под нечеловеческими пытками, но не выдавали секретов братства.

В его голосе слышалась печаль и… вина.

— Сейчас о вашем братстве забыли. Ночные Цветы – лишь название никому не известной пограничной крепости. Ее жители верят, что цветы – растения, обладающие невероятной силой, из которых можно сварить множество лечебных зелий.

— Значит, ты прошел такой путь ради мифических цветов для лекарств?

— Не только.

— Что же еще?

— Я ищу Манускрипт Маледиктуса.

Мастер Юн усмехнулся:

— Обладать им может лишь достойный.

— Боюсь, не достойные с этим не согласны.

— Манускрипт был создан тысячелетия назад, когда даже воздух был пропитан алхимией. Он есть суть самой алхимии. Всех ее элементов. Древняя мощь в первозданном виде, не опороченная ни «добром», ни «злом». Всего этого для Манускрипта не существует.

Я не разбирался в алхимии настолько, чтобы понимать ее суть, но то, что говорил мастер Юн не вязалось с тем, что я слышал раньше. Да и его прежние слова…

Я улыбнулся:

— Как же тогда «Обладать им может лишь достойный»?

— Достойный – не значит, рыдающий из-за каждого невинно раздавленного насекомого. Иногда тот, кто пролил реки крови, достойнее того, кто не сделал ничего. И все-таки, я бы хотел услышать о брате, которого ты видел.