Баллада о зверях и братьях - Морган Готье
— Что это значит? — спрашиваю я у Атласа.
— Солнце символизирует Энвера Сола, а в центре — Звезда Эловина, символ Сильвейн Базилиус.
Я поворачиваюсь, чтобы встретиться с его взглядом.
— Чего ты не договариваешь?
Уголки его глаз морщатся, когда он объясняет:
— Это мемориал.
— Энверу Солу?
— Тебе.
— Мне?
Он кивает.
— Точнее, пропавшей принцессе. О дочери Энвера Сола и Сильвейн Базилиус, которую, по слухам, похитили ночью и увезли из её дома. Ледяные эльфы приносят сюда цветы в течение всего года, чтобы помнить о ней, выражать свои соболезнования и объединяться в надежде, что их пропавшая принцесса найдёт дорогу домой.
Я отрываю взгляд от него, чтобы снова рассмотреть фреску, но сделать это спокойно не получается — я внезапно чувствую на себе взгляды. Десятки ледяных эльфов собрались вокруг и без стеснения наблюдают за мной, перешёптываясь между собой. Кто-то улыбается, кто-то хмурится, словно все они пытаются понять, я ли та, кого они так долго ждали?
— Все на меня смотрят, — паника поднимается во мне, как горечь в горле.
— Я знаю, неприятно, когда так смотрят, но постарайся проявить к ним снисхождение, — мягко говорит он. — Принцесса, в существовании которой они не были уверены, наконец-то нашла дорогу домой.
Он берёт меня за руку и увлекает прочь с площади.
— Пошли, вернём тебя в замок, пока Никс не заметил твоё исчезновение.
— Ты не сказал Никсу, куда мы идём? — выпаливаю я. — Он же с ума сойдёт от волнения.
— Тем лучше, — говорит Атлас без тени сожаления. — Пусть учится быть внимательнее, если уж взялся защищать тебя от наших врагов.
— Здесь я в безопасности, Атлас.
— Может быть, а может и нет. Но ты же знаешь меня, — он бросает на меня взгляд через плечо. — Я всегда настороже.
Неожиданно я сворачиваю в переулок, утягивая его за собой, и прижимаю к стене. Провожу руками по его щекам и с жадностью прижимаюсь к его губам. Я чувствую, как мой язык проникает в его рот, и чуть не теряю голову, когда его пальцы вонзаются в мои бёдра. Я хочу сорвать с него одежду, но сдерживаюсь, не желая добавлять «секс в общественном месте» в свой и без того длинный список проступков против дома Базилиус.
— Что ж, — его голос хриплый, когда я с неохотой отстраняюсь, — вот это было приятно, — он улыбается сквозь поцелуй. — За что это?
— Всё утро хотела тебя поцеловать, — запускаю пальцы в его волосы. — Я не перестаю думать о той ночи.
— Правда?
— Я не знаю, как ты относишься ко всему, что между нами, но…
Он снова прижимается губами к моим, заглушая мои слова. Поднимает меня, позволяя мне обвить его ногами, и поворачивается, прижимая к каменной стене. Его язык снова проникает в мой рот, вырывая из меня стон. Его руки так крепко сжимают мои бёдра, что сердце бешено колотится. Он отрывается от моих губ ровно настолько, чтобы опустить лицо к моей шее, оставляя на ней дорожку горячих поцелуев.
— Я никогда не забуду ощущение своих пальцев, погружённых в тебя, и твой вкус, — шепчет он, и моё тело напрягается. — Мне стоило огромных усилий не прийти в твою комнату прошлой ночью и не закончить то, что мы начали в хижине.
— Тогда пойдём в мою комнату сейчас.
— И пропустить остаток экскурсии? — дразнит он с лукавой улыбкой. — Я хотел показать тебе ещё кое-что, — он прикусывает мне мочку уха.
— Покажешь позже, — настаиваю я, заставляя его рассмеяться. Я соскальзываю вниз по его телу и беру его за руку.
— Мне становится всё труднее тебе отказывать, — вздыхает он.
— Тогда скажи «да».
Он ободряюще сжимает мою руку и увлекает обратно на главную улицу, чтобы вернуться в замок. Моё сердце бешено стучит в груди, с каждым шагом нарастает предвкушение. В голове вновь и вновь прокручиваются воспоминания о том, что было в хижине, и к тому моменту, как мы достигаем вестибюля дворца, я из последних сил сдерживаю первобытное желание найти ближайшую пустую комнату и втолкнуть Атласа туда. Я хочу чувствовать его губы и руки на себе. Но в этот раз… я хочу почувствовать каждую частичку его тела.
Моя кожа покрывается мурашками от осознания, что мои покои всего в нескольких поворотах отсюда. Мы с ним не произнесли ни слова с тех пор, как покинули переулок, и я не могу не задаваться вопросом, думает ли он о том же самом, что и я?
Ещё немного, нужно просто свернуть за угол и…
Я врезаюсь в кого-то, выходящего с другой стороны, и от неожиданного столкновения у меня вырывается тихий стон.
— Простите, я…
Извинение застывает на губах, когда я поднимаю взгляд и вижу, что человек, в которого я врезалась, — моя мать. Я не знаю, как к ней обращаться и какие обычаи приняты при случайной встрече с представителем королевской семьи Эловина, поэтому поступаю так, как велит мне инстинкт. Я склоняю голову и произношу:
— Доброе утро, ваше высочество.
Она отмахивается:
— Не нужно всей этой чепухи. Хотя, уверена, называть меня матерью будет тебе некомфортно, так что, пожалуйста, зови меня Сильвейн.
Я скольжу взглядом к Атласу, стоящему рядом, но он ничего не говорит в ответ. Перевожу внимание обратно на Сильвейн и улыбаюсь:
— Пусть будет Сильвейн.
— Как удачно, что я наткнулась на тебя, — говорит она, сцепив руки за спиной. — Я как раз стучала в твою дверь.
— Ты хотела меня видеть? — спрашиваю я, и почему-то это удивляет меня.
Она кивает:
— Я хотела навестить тебя вчера вечером, но решила, что тебе нужно время, чтобы переварить всё, что произошло в тронном зале. Моё присутствие могло бы быть воспринято не лучшим образом, если бы я слишком надавила.
Очень проницательно с её стороны.
— А сегодня что-то изменилось?
Она улыбается, и я не могу не почувствовать, что именно эту улыбку я унаследовала от неё.
— Весь город гудит о тебе.
— Я заметила, — фыркаю я.
— Как только я услышала, что ты уже не спишь, решила, что это хороший шанс, чтобы познакомиться поближе, — она указывает в сторону, откуда мы только что пришли. — Я надеялась, что ты составишь мне компанию. Есть кое-что, что я хотела бы тебе показать.
Хотя я не чувствую от неё никакой угрозы или злого умысла, кем бы она ни была мне по крови, она всё ещё остаётся для меня чужой, и мне не хочется слепо доверять ей. Было бы крайне неразумно идти куда-то без какой-либо защиты. Я не уверена,
