Мертвым можно всё - Евгения Соловьева

пожелаю, но только через укус. Пока держится метка от него, никто не сможет выследить вас магическим способом. И никто не увидит вас, кроме тех, кто знает вас в лицо. Взгляд остальных будет как бы соскальзывать, им захочется смотреть куда угодно, только не в вашу сторону. Древняя магия аккару!

И он развел руками чуть ли не виновато.

– Никто, кроме тех, кто нас знает… – шепотом повторила Айлин, и ее глаза заблестели. – А если там окажется кто-то знакомый?!

– Риск есть, – подтвердил Витольс. – И я его признаю. Но какова вероятность, что среди солдат есть люди, которые с вами знакомы? С вами лично, а не просто видели ваш портрет или читали описание. Думается, шанс проскочить весьма высок. Ну, так что?

И он оглядел всех, по очереди останавливаясь взглядом на каждом. Лучано на миг показалось, что серебряные зрачки пронзили его насквозь, увидев самые потаенные желания и страхи. А в следующий миг под сердцем что-то болезненно потянуло и словно шевельнулось… Он удержался и не коснулся груди, хотя сделать это захотелось просто мучительно. Глаза Витольса блеснули, и проклятие, наложенное Беатрис, будто отозвалось ему, потянувшись навстречу и тут же спрятавшись обратно. Мгновенная боль прошла, и Лучано вздохнул свободно.

– Аластор? – Магесса вопросительно посмотрела на закаменевшего лицом Вальдерона. – Лучано?

– Решать вам и милорду, – отозвался Лучано, убрав пока нож и поглаживая Перлюрена – удивительно успокаивающее занятие, как оказалось. – Я в этом ничего не понимаю, но трех глотков крови за подорожную, способную отвести глаза гуардо, мне не жалко. Это ведь обычные глотки, а не каждый по бутылке, м?

– Совершенно обычные, – усмехнулся аккару. – Если предпочитаете точность, то объемом не больше ложки. Вроде вот этой, – кивнул он на изящную серебряную ложку, поданную к сметане.

Вот сейчас Лучано не завидовал обоим спутникам. Понятно, что Аластору придется принимать решение за всех. Однако делать он это будет, полагаясь на слова Айлин. И ошибка наверняка дорого обойдется им всем.

– Поклянитесь, – очень серьезно сказала магесса, глядя прямо в лицо аккару. – Поклянитесь, что вы возьмете только то, что сказали. Три обычных глотка крови – и больше ничего. Никаких печатей на нашей воле, никаких не снимаемых меток. И когда мы уйдем, вы не будете иметь над нами никакой власти.

– И какой же клятве вы поверите? – мягко спросил Витольс, тоже вглядываясь в нее. – Благими? Или Барготом, раз уж я нечисть?

– Нет, – как-то обреченно сказала Айлин. – Вы же не чтите никого из них, верно? Может, вы сказали бы правду во имя Странника, но я хочу, чтобы вы поклялись памятью Кирана Лоу. Некроманта Кирана Лоу, вашего друга и моего наставника. Я поверю вам только потому, что мэтр Киран не стал бы дружить с плохим человеком. Даже если это аккару, – отчаянно постаралась улыбнуться она.

Несколько ударов сердца древнее чудовище в человеческом облике рассматривало ее, потом Витольс медленно склонил голову.

– Клянусь, – очень тихо сказал он. – Клянусь памятью своего друга Кирана его ученице. Никаких ловушек, никаких скрытых строк в нашем договоре, никаких последствий ни для кого из вас. И никакой власти над вашими телом, душой или разумом.

– Тогда я согласна! – выдохнула Айлин и снова покраснела. – Давайте не будем с этим затягивать, у нас каждый час теперь на счету.

– Я буду первым, – тоном, не предполагающим возражений, сказал Аластор и с сомнением посмотрел на свое запястье. – И как это должно выглядеть?

– Без свидетелей, – ровно отозвался аккару. – Поверьте, вам самому не захочется, чтобы ваши спутники это видели. Как насчет комнаты наверху?

– Нет, Ал! – возразила Айлин. – Первой пойду я. А вы подождете здесь.

«Верно, – признал Лучано. – Магессе гораздо проще заметить, если что-то пойдет не так».

Аластор мрачно посмотрел вслед Айлин, выбравшейся из-за лавки, и буркнул:

– Надеюсь, мы об этом не пожалеем.

* * *

Грегор отложил подписанные документы в стопку для секретаря и устало потер виски. День еще только начался, а ему уже смертельно хотелось поскорее завершить самые срочные дела и уехать домой. Правда, покоя не будет и там, в любой момент может явиться курьер от канцлера, как это случалось почти каждый вечер. И каждый раз при виде конверта, подписанного тонким острым почерком Ангуса, у Грегора замирало сердце, а необходимость взять нож для бумаги казалась невыносимым промедлением.

Однако Аранвен добросовестно сообщал ему обо всех делах, требующих внимания лорда-протектора, кроме того единственного, которое беспокоило Грегора по-настоящему. Только одного известия он ждал с яростным нетерпением, каждый раз надеясь, что получит новости об Айлин. И о Вальдероне, разумеется, потому что беглого принца следовало найти как можно скорее. Но главное – Айлин…

В дверь легонько постучали, секретарь дождался позволения войти и почтительно сообщил:

– Милорд Великий Магистр, к вам лорд Люциус Бастельеро.

«Кузен? – поразился Грегор. – Ему-то что от меня нужно?»

– Просите, – разрешил он, откидываясь в кресле. – И подайте шамьета, будьте любезны.

Секретарь исчез, и через пару минут в кабинет вошел человек, которого Грегор никак не рассчитывал здесь увидеть. Какое дело может быть настолько срочным, что дражайший кузен, вурдалака ему под одеяло, приехал прямо в Академию, а не в родовой особняк?

– Дорогой Грегор! – с порога провозгласил кузен, радостно и фальшиво улыбаясь. – Вас невозможно застать дома!

Так, значит, в особняке Люциус уже побывал?

– Неужели для вас новость, что мое положение требует присутствия на службе? – поинтересовался Грегор, слегка привставая. – Простите, не могу приветствовать как должно. – Он указал взглядом на трость возле стола и пояснил: – Подвернул ногу.

– О-о-о! – понимающе протянул Люциус. – Мои сожаления! Надеюсь, ничего серьезного?

– Ровным счетом ничего, – подтвердил Грегор и махнул секретарю, проскользнувшему в кабинет с подносом. – Благодарю, Эмерик, вы свободны.

С ногой и в самом деле вышло до отвращения глупо. Очередной урок для Воронов Грегор решил провести в трущобах, недавно зачищенных солдатами. Местные жители оттуда разбежались, а обнаглевшую шайку мародеров, засевших в бывшем трактире, пришлось выкуривать, словно крыс.

Полдюжины мерзавцев положили там же, остальных ждали галеры, но лейтенант, командовавший отрядом, сообщил, что в подвале на стенах были странные знаки, а с убитого главаря сняли защитный артефакт.

Сначала Грегор решил съездить туда сам – ему требовалось хоть как-то отвлечься от ожидания. Но Вороны напросились посмотреть, и он подумал, что это хороший случай полевой практики. Эддерли, правда, целители еще не разрешили вставать, и Дарра тоже отговорился неотложными делами в ведомстве своего отца, но остальные рвались в бой, словно подросшие щенки – на охоту.

Стригоев, к некоторому сожалению Грегора и огромному разочарованию Воронов, в подвале не обнаружилось, но практику мальчишки все-таки получили. В дальнем тупике разветвленного подвала кто-то много лет сбрасывал трупы в сухой колодец, и некротическими эманациями оттуда разило так, что замутило даже Грегора – слишком уж высокая концентрация на столь малом участке. Еще немного – и даже без всяких ритуалов из колодца полезли бы умертвия.

Ну а так дело обошлось еще одной чисткой, теперь уже магической. Несколько неупокоенных душ, безумных от долгого заточения, Вороны отпустили под тщательным присмотром Грегора. Гринхилл, выбравший специализацию кладбищенского мастера, проверил остальной подвал и нашел еще дюжину очагов, связанных со всякой мерзостью. Убитые сразу после рождения младенцы, замученные домашние животные… Никакой серьезной магии – но, определенно, попытки поклонения Барготу. Попытки отвратительно жестокие и полностью бессмысленные, ничего общего с ритуалами того же Морхальта,