Мертвым можно всё - Евгения Соловьева

страна магии, здесь и не такое возможно. Только вот глаза у всех за столом слишком серьезные, а у Айлин, лучше них понимающей, с чем пришлось столкнуться, и вовсе тоскливые.

– Непременно об этом подумаю, – весело отозвался аккару. – Может быть, все-таки шамьета?

– А может, лучше о деле? – не выдержал Аластор. – При всем… уважении, мастер Витольс, нам бы хотелось побыстрее прояснить все и уехать.

– Понимаю, – опять по-человечески вздохнул трактирщик и пожаловался куда-то в пространство: – Как интересные гости, так всегда торопятся. А я – сиди здесь, как привязанный…

И тут же сбросил шутливость, как маску, став спокойным и сосредоточенным.

– Мое предложение очень простое, – сказал он, обведя взглядом Лучано и его спутников. – Я могу провести вас мимо всех постов и разъездов незамеченными.

– Там наверняка есть маги, – тихо уронила Айлин. – Хороший иллюзорник разглядит любое наваждение.

– Не мое, – мягко возразил Витольс. – Видите ли, юная леди… Я ни в коем случае не умаляю заслуг и умений вашего Ордена, однако моя магия будет постарше. Причем не на одно тысячелетие. – Он помолчал, давая время осознать сказанное, и неторопливо продолжил: – Прошу понять меня правильно, я ни к чему не принуждаю. Вы вольны принять мое предложение или отвергнуть его. Странник – свидетель, если откажетесь, я просто позволю вам уехать без малейшего вреда.

– А если мы расскажем о вас в Ордене? – так же тихо и спокойно поинтересовалась Айлин. – Это ведь я недоучка с шестого курса, а там есть настоящие мастера. Вы очень любезно приняли нас, мастер Витольс, и я помню, что вы были другом моему наставнику… Но вы все-таки аккару. Неужели на вашей совести нет человеческих жизней?

– О, намного больше, чем вы можете представить, моя юная леди, – усмехнулся Витольс на удивление невеселой улыбкой. – Но куда меньше, чем их могло быть, не соблюдай я собственные правила. Я давным-давно ни на кого не нападал первым. Вы не поверите, как много среди людей любителей поживиться чужим добром, причем не стесняясь в средствах. Да, время от времени мне случается убивать. Для этого достаточно съездить в тот же Керуа и показать у стойки трактира – не моего трактира, чужого! – кошелек, полный серебра. А потом выйти на ночную улицу… Работает почти без осечки, – усмехнулся он. – А можно и проще. Всего лишь принять на постой двух-трех путников, достаточно зорких, чтобы заметить серебряную утварь на кухне и отсутствие другой прислуги. Одинокий дурак-трактирщик так и напрашивается на неприятности, верно?

Он блеснул улыбкой, и Лучано не мог не признать, что расчет у аккару безупречный. Дорога хоть и не главная, но кто-то непременно свернет на нее, желая сократить путь или избежать внимания стражи в Керуа. Пограничные города власти обычно держат построже, чем в глубине страны, но и лихого народа вокруг них в достатке. А трактирщик вроде Витольса – это мечта, а не добыча! Можно по-быстрому сгрести серебро и монеты, а можно хоть весь трактир ободрать и вывезти, если есть время да желание, от банных котлов до нарядных новеньких ковриков и дверных ручек. Бронзовых, между прочим!

– Или вам их очень жалко? – поинтересовался Витольс.

– Жалеть разбойников? – дернул углом рта Аластор.

– Жалеть таких мерзавцев? – возмутилась в тон ему Айлин.

– Жалеть идиотто? – поразился одновременно с ними Лучано, и все трое ошеломленно посмотрели друг на друга.

– Ну вот, – кивнул Витольс. – И я о чем. Поверьте, честным людям в моем трактире бояться нечего. Если даже кто-то уснет слишком крепко и проснется без нескольких глотков крови… Так лекари утверждают, что в меру это даже полезно. Заметьте, услуги целителя я в счет не включаю!

– А от нас-то вы чего хотите? – все еще настороженно, однако уже без враждебности спросил Аластор. – Если действительно можете провести мимо кордонов, об этом стоит поговорить. Но сами знаете, предложить нам нечего.

– Ну почему же нечего? – ласково возразил ему Витольс, и его неизменная улыбка вдруг показалась Лучано какой-то змеиной.

Похоже, обманываться добродушием и справедливостью аккару все-таки не стоило.

– У вас целых двое спутников, милорд, – все так же вкрадчиво продолжил аккару. – Может быть, в дальнейшей дороге вы обойдетесь без кого-то из них?

Рука Аластора метнулась к секире даже быстрее, чем Лучано выхватил нож. Айлин что-то коротко прошипела, и воздух уже знакомо дрогнул – магесса поставила щит. Но аккару лишь напоказ сложил руки на груди и склонил голову набок, не двигаясь, а потом вздохнул:

– Простого «нет» было бы вполне достаточно. Я просто решил начать с самых высоких ставок.

– Эта цена не по мне, – зло сообщил Аластор. – Еще будут предложения?

– Непременно, – кивнул Витольс. – Считайте, что я оценил вашу сплоченность. Настоящая цена и вправду будет не очень велика. По три глотка крови от каждого из вас. И я обещаю, что всех отпущу с миром и проведу мимо любых преград вокруг Керуа. Вы ведь следуете на юг, в сторону фраганской границы? Ну вот, сможете туда и направиться.

Он замолчал, и Лучано чутьем поймал миг, в который игры закончились и началась настоящая сделка. Три глотка крови, м? Он покосился на спутников, не выпуская из ладони удобно лежащую в ней рукоятку ножа. Аластор хмурился, Айлин кусала губы. Потом вскинулась и уточнила у аккару:

– Ваш укус – как он подействует? Как у стригоя?

– Ну что вы, милая леди, – обиженно отозвался Витольс. – Не сравнивайте меня с этими отродьями, прошу. Это обидно! Укус стригоя заражает жертву эманациями смерти, и вы сами знаете, если не уничтожить источник, жертва вернется к нему, чтобы погибнуть. Ловушка подлая, но надежная. Действие моего укуса пройдет через несколько часов, как и след от него. И если мы встретимся снова, я не буду иметь над вами никакой власти.

– Ну и зачем вам это? – продолжала допытываться магесса. – Укусить нас вы могли ночью без всякого позволения. Ведь могли же?

– С весьма высокой вероятностью, – склонил голову Витольс и снова блеснул глазами. – Но есть огромная разница между кровью украденной и кровью, отданной добровольно. Как бы это сказать… Примерно как между плотскими утехами в борделе и страстью с любимым человеком. О, вы покраснели! Прошу прощения!

– Я поняла! – сердито сказала Айлин, действительно залившись краской до ушей. – Вы питаетесь не только кровью, но и чувствами, так? Сонного пить невкусно?

Витольс кивнул, смеясь одними только глазами, а магесса сердито засопела.

– И что, больше никаких подвохов? – угрюмо спросил Аластор. – Все дело только в том, что кроме крови вам нужен страх?

– Ну почему же обязательно страх? – поразился Витольс. – Я очень высокого мнения о людях, повстречавшихся с кадавром и способных рассказать об этой встрече. Кстати, очень хотелось бы узнать, как вы его упокоили. Но некогда, понимаю. Так вот, я верю в вашу отвагу, и меня устроят любые чувства, которые вы будете испытывать во время этого… действия. Любопытство тоже вполне подойдет. Или возмущение, которое я уже вижу в ваших глазах, милорд. Знаете, есть люди, которые собирают предметы искусства или необычные вещи. А я коллекционирую вкусы души. Вот именно их украсть вместе с глотком крови невозможно, обязательно надо, чтобы человек сам согласился отдать частицу себя, а кровь – она всего лишь проводник. И учтите, – добавил он серьезно и, как показалось Лучано, совершенно искренне. – Если не примете мое предложение, я просто не смогу провести вас мимо солдат. Не потому, что не захочу, а потому, что мой укус – именно та магия, которая для этого нужна. Я сам легко могу избежать любого нежелательного внимания, таково свойство моей природы. И я могу наделить этим свойством тех, кого