Лиза Хендрикс - Бессмертный воин

— Мы не можем отправиться домой. Церковь…

— Никто не узнает. Как только ты окажешься в безопасности, я исчезну, клянусь. Ты можешь сказать, что меня убили. Никто не узнает.

— Но Беатрис… — Она с трудом сдерживала рыдания. — Её отец — демон.

— Нет. Я не демон. Я — человек, Алейда. Проклятый человек, но только человек.

— Только человек, — повторила Беата и пощекотала Беатрис под подбородком. — У людей нет перьев и меха, не так ли, дорогая?

— У орлов нет меха, — сказал Бранд.

— Нет, нет, нет, конечно, нет. У кого есть мех, дорогая? — проворковала Беата. — Львов и лошадей и волков и оленей и собак и быков.

Холодный страх прошёлся по спине Иво, как только Беата перечислила животных, в которые обращались другие.

Она бросила взгляд на Бранда, и её лицо осветилось той странной улыбкой.

— И медведей, детка. Давай не будем забывать о больших, бурых медведях, которые, не задумываясь, съели бы такого нежного bairn[61], как ты.

— Кто ты, старуха? — потребовал ответа Бранд, но Иво уже понял. Он снова вытащил меч и встал между Алейдой и злом.

— Ты знаешь меня. Я — Беата. Старая Беата, воспитавшая Леди Алейду для твоего друга, чтобы она смогла выносить ему ребёнка. Беата, вынувшая ребёнка орла из её тела и вдохнувшая в него жизнь. — Она погладила животик Беатрис и улыбнулась, когда ребёнок счастливо залепетал. — Ты знаешь меня, не так ли, дорогая. И ты тоже знаешь меня, Медведь. Я сделала тебя таким.

Зарычав, Бранд поднял свой меч и приготовился к нападению.

— Бранд, нет! — Иво оказался перед Квен и поймал опускающийся клинок Бранда своим собственным. В своей ярости Бранд напал снова, сила его удара заставила Иво опуститься на колени. — Бранд, остановись! Беатрис. Ты причинишь боль Беатрис.

Слова Иво проникли сквозь кровавую пелену, застилающую глаза Бранда и остановили меч перед смертельным ударом. Руки Бранда дрожали в попытках усмирить себя, затем он медленно начал опускать оружие и освобождаться от медвежьей свирепости.

Старуха от удовольствия рассмеялась.

— Хорошо, Орел. На сей раз ты остановил его. Ты должен был остановить его прежде, чем он убил моего Сигвейрда.

Иво повернулся, чтобы стать лицом к лицу с ведьмой.

— Чего ты хочешь, Квен?

— Кто такая Квен? — спросила Алейда.

— Ведьма, наложившая на нас проклятье, — сказал Бранд. — Она.

— Что ты имеешь в виду? Это Беата. — Алейда поднялась на ноги. — Беата, скажи им, прежде чем они причинят тебе боль.

— Успокойся, ягненочек. Они не смогут навредить мне. — Ведьма провела рукой над огнём и шагнула в центр костра. Языки пламени взвились вокруг её юбок, обнимая её, но не обжигая. Алейда закричала, когда образ пухленькой кормилицы растаял, оставляя целую и невредимую Беатрис в руках более худой, более молодой, более высокой женщины, у которой единственным сходством с Беатой была довольная улыбка. — Как видишь, я — Квен.

— Беатрис! — Алейда кинулась к огню. Иво поймал её за талию и оттащил назад. — Отпусти меня. — Алейда извивалась в его руках, обезумев от желания спасти своего ребенка. — Беатрис.

— Алейда, остановись. С ней всё хорошо. Не вынуждай Квен уронить её. — Иво прижал её к груди и держал, пока его слова не проникли сквозь безумие Алейды, и она не успокоилась. — Я верну её тебе, — шептал он ей на ухо. — Позволь нам сделать это.

Она смерила его взглядом, находясь под гнётом этого нового страха, преодолевающего старые. Она кивнула, и он медленно освободил её и подтолкнул себе за спину.

— Знаешь ли, я растила тебя для этого, — сказала Квен. — Несколько лет назад у меня было видение о том, что он получит твою руку, и я приехала, чтобы ждать и готовить тебя, позаботиться о том, чтобы ты возжелала его и родила ему ребенка.

— Поссет, — прошептала Алейда, внезапно понимая, откуда было это странное желание, нахлынувшее на неё той ночью.

— Да. Он заставил тебя хотеть его. Он позволил его семени зацепиться так, чтобы эта малышка родилась в нужное время. Ей сегодня месяц. Ты знаешь, что сегодня за день, не так ли, ягнёночек?

У Алейды перехватило дыхание. Канун Дня всех святых. День тёмного волшебства, день, когда демоны царили на земле.

— Беата, пожалуйста, — попросила она.

— Не называй меня именем этой служанки. Я — Квен. — Она выпрямилась так, будто бы вместе со своим именем обретая и силу. — Я была королевской волшебницей прежде, чем эти двое родились, а это было давно. Спроси их, сколько им лет.

Алейда взглянула на Иво. Он покачал головой и шагнул к Беате.

— Я ещё раз спрашиваю, чего ты хочешь?

— Простую вещь, Орёл — твою дочь взамен моего сына. И ты отдашь её мне.

— Нет. — Алейда снова дёрнулась к огню, и Иво выставил руку, чтобы не дать ей сделать это.

— Никогда, — с яростью высказал он Квен. — Сначала мне придётся умереть.

— Пустая клятва, так как ты не можешь сделать этого. — Свет от пламени превратил измождённое лицо Квен в ужасающе красивое, ещё больше напугав Алейду. — Это было самой хитрой частью того, что я сделала, и самой трудной, но я хотела, чтобы ваши мучения были вечными, как и моё собственное. Каково это — знать, что ты больше никогда не увидишь солнца?

Иво шагнул к ней.

— Со временем я полюбил луну.

— Ах, но ты помнишь прикосновения солнца… — Она щелкнула пальцами, и золотистая теплота окутала пещеру, как если бы они стояли нагишом под освещённым солнцем небом. — Радость летнего дня… — Другой щелчок, и прохладный бриз пронёсся мимо, неся с собой аромат свежескошенного сена. — Как дневной свет переливается на волнах, когда ты плывёшь домой… — Щелчок, и звук воды, несущейся мимо корпуса корабля, заполнил их уши.

Иво поднял лицо к теплу и свету, лившемуся на него сверху, и вздохнул.

— Это снова может стать твоим, — шептала Квен. — Я освобожу тебя от проклятия. Отдай мне Беатрис, и ты снова станешь человеком и сможешь прожить свою жизнь на солнце. В своём доме. Я буду любить её, заботиться о ней, воспитывать её как свою собственную. Скажи «да», и ты получишь всё это.

Даже испытывая страх, Алейда поняла, что предлагала Квен. Как человек, Иво мог пойти домой. Одно слово — и у него было бы солнце. Всё, что ему надо было сделать, это бросить их ребёнка. Он мог сделать это. Она знала, что он сделает это. Ах, Боже, нет.

Иво открыл глаза и пристально уставился в холодные синие глаза Квен.

— Возьми меня вместо неё.

— Нет! — закричал Бранд, и Алейда поняла, что и она кричит вместе с ним.

Иво проигнорировал их обоих.

— Я буду твоим сыном, — сказал он Квен. — Я всего себя отдам тебе, буду уважать тебя и учиться любить тебя так, как сын любит мать.