На кровавых крыльях - Брайер Болейн
Теперь, когда я чётко запеленговал его собственный корыстный интерес к Пендрагон, я прекрасно понимал: показывать хоть грамм рвения или желания удержать полученный приз — равносильно смертному приговору для девки. Виктор бы её просто изъял.
— Нет, — сказал Виктор, брезгливо скривив губы. — Теперь она твоя. Но впредь будь добр держать свою кобылу на коротком поводке, используя больше изящества и ментального контроля, или я буду вынужден вмешаться и разобраться с её заскоками самостоятельно.
От одной мысли о том, что мой дядя решит «самостоятельно разобраться» с Пендрагон, к горлу подкатила липкая тошнота. Я до хруста стиснул челюсти, гнев кипел где-то под самой поверхностью, угрожая выплеснуться наружу. Виктор резко сменил тему, спасая меня от самого себя:
— В приграничных городах беспорядки. Смертная чернь пришла в движение. В кулуарах вовсю шепчутся о полномасштабном восстании рождённых мором. Пока это лишь слабые шепотки, но меня чертовски беспокоит, что наш ментальный контроль над массами в последнее время начал давать ощутимые сбои.
Я промолчал, но внутри всё сжалось. Я прекрасно понимал, что старик имеет в виду под словом «контроль». Тонкая, коварная магия крови древнего рейха — низшая, завуалированная форма ментального принуждения, которая веками делала смертное население Санграты послушным, покорным и заставляла искренне благоговеть перед нами. Большинство рождённых мором проживали свои серые жизни от колыбели до могилы, даже близко не догадываясь, что они — лишь послушные марионетки, а мы, Высокородные, плавно и незаметно дёргаем их за ниточки из своих замков.
В стенах Академии Кровавого крыла эта магия была бессильна. Над замковым комплексом школы ещё во времена Миротворца были завязаны мощнейшие автономные контр-чары, защищающие разум студентов. Но Совет регентов легко закрывал на это глаза, утешая себя мыслью, что смертными студентами Кровавого Крыла манипулировать без надобности — они и так спали и видели, как бы выслужиться перед Высшими Домами. И надобности в принуждении не было. По большей части так оно и было, система работала без сбоев. До появления Пендрагон.
Глаза Виктора буравили меня — острые, расчётливые и колючие: — Мы не имеем права демонстрировать слабость. Не сейчас, Блейк. Не теперь, когда столица стоит на ушах от тревоги. Если чернь в Вейлмаре пронюхает, что в стенах Академии объявилась живая всадница на драконах… Что ж, я просчитал этот сценарий на три хода вперёд, но к моменту официального оглашения девка обязана быть под нашим стопроцентным, абсолютным ментальным контролем. Без вариантов. — Его губы раздвинулись в жестокой, самодовольной улыбке: — Эта девка никогда в своей жизни не станет чем-то большим, чем то, что мы соизволим ей позволить.
Я уставился на него, изо всех сил стараясь не выдать дикий шок, который едва не парализовал мысли.
Виктор ни хрена не знал. Старик вообще был абсолютно не в курсе реальных раскладов.
Родригес уже вовсю натаскивал Пендрагон технике Щита Рабства. Да чёрт возьми, этот закрытый факультатив официально утвердил сам директор Ким! И при всём этом верховный регент Санграты оставался в полном, благословенном неведении. Шпионы Дракхэрроу этот финт благополучно проморгали. И уж точно я не собирался его просвещать.
— Это всё, чего мы от неё хотим? — рискнул спросить я, пытаясь прощупать почву. — Оставить её в качестве пешки? По-моему, без живых драконов она довольно бесполезная фигура на доске. Каким символом она может стать для рождённых мором, если летать ей не на ком? Её кровь несёт в себе древнюю силу, и ничего больше.
— Она уже символ, — веско отрезал Виктор. — Символ абсолютного триумфа Дома Дракхэрроу. Символ нашей тотальной власти над всеми остальными Домами. Разве ты не видишь этого, Блейк? Каждый Высокородный в том зале жаждал выпить её до капли. Мы могли бы принести её в жертву в Святилище, осушить вены и устроить общий пир для старейшин. Но я проявил щедрость и отдал её одному мужчине. Тебе.
Ледяной холодок пробежал у меня по спине от его откровений: — Чертовски щедрый подарок, — медленно, тщательно контролируя тембр, произнёс я. — Ты действительно оказал мне великую честь, дядя. Теперь я в полной мере это понимаю.
— Я вполне мог отдать её твоему старшему брату Маркусу, — добавил Виктор, внимательно изучая моё лицо. — Но Маркус всегда был слишком безрассудным со своими игрушками, быстро ломал их. Она слишком ценна для его диких методов. Не говоря уже о… — он внезапно заколебался. Я замер, весь обратившись в слух. — Не говоря уже о том, что мы до сих пор понятия не имеем, откуда эта девка взялась на самом деле.
— Ты всерьёз думаешь, что она может оказаться шпионкой пограничья?
— Дремучее невежество этой девки во многих отношениях казалось искренним, — задумчиво протянул Виктор. — Да и будь она шпионкой, откуда бы она могла явиться? Какой клан умудрился бы годами скрывать наездницу с такой приметной внешностью? Это кажется абсолютно невозможным. Но это ни разу не значит, что она не скрывает больше, чем говорит. У неё нет ни единой причины доверять нам. Зато есть все основания попытаться сделать ноги, — его глаза встретились с моими, прошивая насквозь. — Ей нельзя позволить уйти, Блейк. Никогда.
Я твёрдо кивнул: — Понимаю, дядя. Я лично буду за ней присматривать и позабочусь, чтобы она никуда не делась. — Я на секунду заколебался, а затем осторожно спросил: — Ты упомянул, что в Вейлмаре беспорядки. Насколько я знаю по сводкам, количество убийств на улицах резко увеличилось.
Виктор пренебрежительно махнул рукой: — Подумаешь, смерть блайтборнов. На это легко закрыть глаза.
Он имел в виду, что жизни рождённых мором для Совета регентов — пустой звук.
— Но рождённых мором явно вырезают наши же Высокородные, — вставил я, из последних сил удерживая маску ледяного терпения. — Если мы хотим сохранить тотальный контроль над массами…
— Это всего лишь баланс сил! — раздражённо оборвал меня Виктор. — Мы обязаны официально проповедовать сдержанность черни. За этот цирк мы должны благодарить твоего покойного отца. Его хвалёный «Новый путь», будь он неладен. Что ж, ваше молодое поколение аристократов выросло на этой пропаганде умеренности. Из-за этой херни вы стали слабее.
Ничего подобного мой отец не имел в виду, его реформы преследовали совсем другие цели. Но спорить со стариком я не стал, промолчал.
— Но суровая реальность такова, — продолжил Виктор, хищно оскалившись, — что хищники всегда останутся хищниками. Мы можем копить и подавлять первобытную жажду крови лишь до тех пор, пока это скрытое желание не вырвется наружу сокрушительным ударом.
Я коротко кивнул и медленно направился к массивной дубовой двери, искренне надеясь, что этот допрос наконец подошёл
