На кровавых крыльях - Брайер Болейн
— Её могли исключить за эту выходку или вовсе приговорить к плахе! — продолжал накручивать себя Виктор, и его аура опасно завибрировала. — Наш Дом ежегодно вливает в эту гребаную школу горы золота. Но Ким по-прежнему управляет ею так, как считает нужным. Он мог бы казнить её по закону школы, и я бы даже не успел вмешаться! Просто не узнал бы вовремя!
— Но это не так, — отрезал я, теряя терпение. — Киму в любом случае пришлось бы согласовывать подобное с советом директоров. К тому же я чётко дал ему понять, что вся вина лежит на мне. С ней всё в порядке. — Я не смог удержаться и угрюмо добавил: — Я не просил об этом союзе, Виктор. Ты сам нас обручил.
Виктор молча, без предупреждения, ударил меня наотмашь. Тяжёлая ладонь обожгла лицо. Он со спартанским терпением дождался, пока я утру сочившуюся кровь, прежде чем заговорить снова: — Сегодня я сдерживался, Блейк. И тебе, должно быть, интересно, почему? Единственная причина, по которой я не втопчу тебя в землю прямо сейчас, это то, что до меня долетели слухи о некоем смертном щенке, который разгуливал по коридорам с тяжёлыми травмами. — В глазах Виктора мелькнуло искреннее удовлетворение. — Я же чётко приказал тебе поставить своего кузена Тео на место и указать его окружению на их законное положение. И надо признать, здесь ты сработал филигранно. Мне доложили, что ты знатно разделал этого мальчишку у скал.
Я замер, внутри всё сковало паническим спазмом, а желудок скрутило. Я пальцем не прикасался к Вону Сабино. Всю эту кровавую баню устроил Корегон. Но теперь Корегон был мёртв. И если он перед смертью говорил правду, Маркус был тем, кто на самом деле приказал ему напасть на Вона. Мой старший братец технично сыграл втёмную, за спиной моего дяди. Всё что угодно, лишь бы выставить меня перед ним слабым. Но раз Виктор записал этот триумф жестокости на мой счёт, воспользуемся этим козырем.
— Да, — выдавил я ровным, безразличным тоном. — Я же обещал тебе, что лично закрою этот вопрос. Наш Дом никто не посмеет позорить.
Виктор удовлетворённо кивнул: — Хорошо. Попробуем по-твоему. Но ещё одно неверное движение — и Тео лично предстанет передо мной на Арене. Ты можешь сказать ему об этом дословно.
Я сжал руки в кулаки так сильно, что ногти до крови впились в ладони. Меня буквально выворачивало от того, с какой ленивой небрежностью Виктор говорил о Тео и Воне, будто они были одноразовым мусором в его политических играх. Но я не мог позволить своим настоящим эмоциям проявиться. Не сейчас. Я нёс ответственность за Тео и Энию, и я костью лягу, но должен был защитить их шеи от его топора.
— Ну а теперь давай перейдём к делу Кирнана О'Рурка, — тон Виктора моментально опустился до леденящего регистра, а лицо потемнело. Всё, лафа закончилась, я понял, что влип.
— Кирнан? Что, чёрт возьми, было плохого в том, что я сделал с Кирнаном? — недоверчиво спросил я, разыгрывая карту полного непонимания. — Я был уверен, что ты оценишь этот жест и будешь рад этому.
— Рад?! — взревел Виктор, и от его крика стёкла в рамах жалобно зазвенели. — Его отец был моим ключевым, ценнейшим союзником в Совете! А ты взял и похоронил эти стратегические отношения в костре из-за своей тупорылой вспыльчивости!
Я прямо встретил его бешеный взгляд: — Но О'Рурки всю жизнь присягали на верность Дому Авари, они наши прямые враги…
— В политике верность — вещь изменчивая и продажная! — отрезал Виктор.
Другими словами, лорд О'Рурк был личным шпионом Виктора в лагере соперников. Стукачом на окладе.
— Ты даже близко не догоняешь, какие многовековые партии я разыгрываю за закрытыми дверями! Какие узы и коалиции выстраиваю по кирпичику! Всё ради тотального укрепления нашего Дома и защиты семьи.
Чтобы укрепить собственное эго и получить больше власти для себя любимого. Виктор Дракхэрроу заботился только об одном человеке в этом мире. Он был совсем не похож на моего великого покойного отца. И всё же его власть целиком покоилась на наследии отца и авторитете Миротворца. У этого старого параноика наверняка были шпионы в каждом из трёх других Домов. Интересно, сколько их у него здесь, в Кровавом Крыле, и все они вовсю топчут коридоры, чтобы спешно вернуться и слить ему каждый мой шаг.
— Кирнан прилюдно угрожал выпить Пендрагон досуха. Он нарушил твой прямой указ и выказал вопиющее неуважение лично мне, главе факультета. Я обязан был действовать жёстко, согласно законам Крови, — сказал я, встречаясь взглядом с Виктором и отказываясь отступать.
Правда была в том, что вчера на побережье я действительно потерял контроль. Когда этот ублюдок посмел коснуться свежей крови Медры на своей щеке и поднёс палец к губам, у меня перед глазами вспыхнула багровая пелена. С этого момента Кирнан был обречён. Кейдж Танака это мгновенно просек. Вот почему он не вмешался. Кирнан своим животным голодом поставил Дом Авари в неловкое положение, опозорив его. Или, как мне сейчас пришло в голову, возможно, Кейдж сам давно расколол нелояльность О'Рурков и их шпионаж на Виктора. И я просто технично исполнил роль палача, чтобы Танаке самому не пришлось этого делать? Это бы всё кардинально изменило. Я хмуро свёл брови.
— Да неужели? — Виктор издевательски прищурился. — Или ты просто хотел порисоваться перед трибунами как безмозглый павлин? Теперь я должен лично разгребать твой беспорядок и утрясать конфликт с кланом О'Рурк. Ты вообще не думаешь о последствиях, Блейк! Действуешь на одних рефлексах. Ты должен быть по гроб благодарен, что я с барского плеча отдал тебе в личное пользование эту сучку-всадницу! Любой другой на твоём месте от счастья бы прыгал! Ты вообще догоняешь, какая колоссальная, первобытная мощь запечатана в её крови?
Что-то в интонации Виктора заставило меня резко насторожиться, ментальный маркер уловил скрытый подтекст. Всё было не так просто. И тут меня натурально прошиб холодный пот, до меня дошло: голод. Мой престарелый дядя сам до безумия, до дрожи в клыках вожделел кровь Пендрагон. Он исходил дикой, животной завистью, ревновал её ко мне. И этот расклад… пах чистокровной катастрофой.
Я силой заставил свой голос звучать максимально сухо и безразлично: — Да я вообще её не просил, Виктор. Отдай её кому-нибудь другому, если она представляет для тебя такую запредельную
