Певчая птица и каменное сердце - Карисса Бродбент

лице Азара стремительно расцвела улыбка, словно увидеть меня было для него приятным сюрпризом.

– С добрым утром, Хранитель, – прошептала я.

– С добрым утром, Пьющая зарю.

Когда я услышала «Пьющая зарю», это прорвало туман моей безмятежности, впустив обратно весь поток неприглядной реальности.

Воспоминание о крови Азара у меня на языке, о его губах на моей шее, а еще, о боги, о его руке у меня между ног вернулось, и я испытала прилив стыда.

Я пила кровь. И давала пить свою. Да вдобавок еще, целиком отдавшись наслаждению, позволила Азару обнимать меня, пока он ее пил. Все это время оставаясь связанной с богом солнца, давшим мне шанс, которого я не заслуживала.

Но главный грех состоял в том, что я хотела всего этого. И даже еще большего.

Даже сейчас я хотела большего.

Вот о чем нас в Ордене всегда предупреждали. Желание порождает желание. Грех порождает грех. Себялюбие порождает себялюбие.

Почувствовав внезапную дурноту, я резко села, испугав при этом Луче: та явно не одобрила, что ее так грубо разбудили.

– Прости, – пробормотала я и почесала ей голову в качестве извинения, которое она неохотно приняла.

Азар тоже сел, и я чувствовала на себе его взгляд. Он методично, одну за другой, осматривал все мои раны. Наверняка сравнивал их с тем, что было раньше, дабы удостовериться, что они заживают.

Еще один укол в сердце.

– Тебе лучше, как я понимаю? – спросил он.

Я кивнула. Мне действительно было намного лучше. Пока мы спали, даже затянулись раны на животе – восстановилась вампирская способность к самозаживлению.

– А ты как себя чувствуешь? – спросила я.

Азар тоже выглядел намного более свежим. Наверное, впервые с того раза, как мы встретились, он не казался усталым. Хотя потихоньку вернулось это его всегдашнее недовольство, как будто он вспоминал все причины, по которым его может раздражать нынешнее состояние мира.

– Лучше, – признал он.

– Вот и хорошо.

Это и впрямь было хорошо. По крайней мере, подкрепляло легенду, которую я сама для себя сочинила: дескать, вчера я предложила ему свою кровь, руководствуясь исключительно рациональными соображениями практического характера.

Вот именно, рациональными соображениями практического характера. И сделала я это исключительно ради исполнения миссии, возложенной на нас обоих нашими богами.

– Все нормально? – нахмурился Азар.

– Да. Все превосходно!

Он нахмурился еще сильнее.

Луче переводила взгляд с него на меня и обратно, словно бы чувствуя возникшее между нами напряжение, а потом тихо и коротко тявкнула.

– Она права, – сказала я. – Нам пора идти. Пока это место не обнаружила толпа разъяренных призраков.

Я встала, и поток прохладного воздуха снова напомнил, что я почти раздета. Я прикрыла грудь руками крест-накрест, избегая взгляда Азара.

– Только сперва оденемся. И в путь!

Я несказанно обрадовалась, что мне не придется идти завоевывать санктум Тайн почти голой. За последние несколько месяцев я начала испытывать к Мортрину удивительную симпатию – не ожидала, что можно питать такие нежные чувства к магической смертоносной тюрьме, – но, когда мы обшарили несколько еще не пришедших в негодность выдвижных ящиков и случайно обнаружили там рубашку и брюки, которые чудесным образом мне подошли, я буквально обняла дверной косяк.

– Спасибо, Мортрин! Спасибо тебе, огромное спасибо!

– Наверняка это просто совпадение, – лукаво произнес Азар.

Совпадение? Каковы шансы на подобное совпадение?

– Мне хочется думать, что это подарок. – Я похлопала потрескавшуюся стену. – И мне кажется, надо поблагодарить Мортрин за те усилия, что она приложила.

– Она?

– У Мортрина женская энергия.

Луче залаяла, явно соглашаясь со мной, и Азар принял мудрое решение не спорить.

Мы отважились вернуться в лес – по крайней мере, для меня это был лес. Азар, судя по всему, видел что-то совсем иное: я вспомнила об этом, когда он вышел наружу и удивленно вытаращил глаза, словно не ожидал узреть все это еще раз. Знакомое чувство. Наш маленький обломок Мортрина из иллюзии санктума удалили, так что едва мы ступили за порог, как меня захлестнула чистая, беспримесная сущность Востиса – запах, солнце, парящий зной. Я словно бы перенеслась прямиком в прошлое.

Это ощущение резко контрастировало со свежими воспоминаниями предыдущей ночи. Я невольно дотронулась до шеи. Укус Азара сразу затянулся, но я его еще чувствовала. И наверное, буду чувствовать всегда.

Тревожный узел в животе затягивался все крепче.

Выйдя наружу, я прищурилась и посмотрела на громаду Цитадели. Странно: один лишь беглый взгляд – и все внутри меня опознало Цитадель. Но когда я заставила себя присмотреться повнимательнее, то поняла, что очень многое в ней отличается от моего прежнего дома: не там расположены шпили, не те очертания. Азар прав: то, что я видела, было лишь иллюзией. На это пространство, как на скелет, нарастили ткань моего прошлого.

– Реликвия наверняка где-то в замке, – сказал Азар. – Учитывая, в каком важном месте он расположен. И как укреплен. Наверняка Аларус держал ее где-то там, внутри.

«В замке». Я покосилась на своего спутника, который разглядывал Цитадель. Что же, интересно, он такое видел?

– Замок тенерожденных? – догадалась я.

Значит, вот где он сейчас? В столице Дома Тени, готовится войти в замок, который по возвращении (если, конечно, мы после всего этого останемся в живых) будет принадлежать ему?

Азар не сразу меня понял.

– А… Ну да. Замок тенерожденных.

Для того, кто так любит тайны, он совершенно не умел врать. Но мне все еще тяжело было справиться с чувствами, которые закипали в сердце, когда я слишком долго смотрела на Азара, так что я решила закрыть глаза на эту ложь.

Вчера вечером мы основательно удалились от пляжа, но до Цитадели оставалось еще немало. Хотя меня и раздирали противоречивые мысли, когда я думала о крови Азара на языке, без нее я бы столько пройти не смогла. Мы двигались по извилистой, мощенной кирпичом тропинке через лес. От него исходил такой могучий запах, что у меня заболела голова: цветочный, мускусный, тягуче-сладкий. Сквозь листву просвечивали лучи солнца, рисуя яркие золотые узоры на темно-каштановых волосах Азара и его смуглой коже. Через туманное тело Луче они проходили насквозь. Когда мы вышли на просвет между деревьями, я приостановилась и подняла лицо вверх. Посмотрела на небо, ровно-голубое, как яйцо вьюрка, и закрыла глаза.

– Эй! Что ты делаешь? – окликнул меня шедший впереди Азар.

Я вдохнула. Выдохнула.

В Востисе солнце было родное. Я могла закрыть глаза и нырнуть в него, позволить ему растечься по коже, как меду.

А здесь не было тепла, не было ласковых объятий. Лишь имитация настоящего. Убедительная, но несостоятельная в самом главном.

И почему-то