Tenten - Дженни (фанфик по Сумеркам)

Я кивнула, не соображая, что в темноте не разглядеть этого жеста. Но в туже минуту резкая боль прострелила больное плечо и я отключилась. Просто потеряла сознание. На какое-то время мир перестал существовать. Все беды и страхи растворились в мутном, багровом, как кровь, тумане беспамятства.

Когда сознание вернулось, оказалось, что я сижу на чьих-то коленях, и тёплые сильные руки обнимают меня, прижимая к обнажённой груди. Сон. Всё-таки сон. Я облегчённо вздохнула и с наслаждением повела пальцами по гладкой атласной коже, ощущая ладонью ровное биение сердца. Улыбнулась и прижалась губами к впадинке над ключицей. Шепнула, щекоча его шею своим дыханием:

— Брэйди?!

— Нет, девочка. Это не Брэйди, — ответил низкий хрипловатый голос. — Но, чёрт возьми, хотел бы я знать, где его носит!

Меня будто током ударило. В рычании, которое прорезалось на последней фразе, почудились знакомые ноты. Я рванулась из цепких пальцев и задушено пискнула:

— Коллин…

Глава 3.4. «В каменном мешке»

В кромешной темноте не было видно абсолютно ничего. Ни проблеска, ни движения теней. Спертый воздух был сырым и затхлым. Даже вдыхая его полной грудью, я ощущала легкое удушье. Не хватало кислорода. Звучание низкого хрипловатого голоса вязло в ватной тишине.

— Не бойся… Пожалуйста… Я не причиню тебе вреда…

В ответ очень сильно хотелось послать говорившего подальше. Кинуть в него чем-нибудь тяжелым. Чтоб до крови, до выбитых зубов и поломанной челюсти. Или вцепится ногтями в его красивую холеную рожу и драть так, чтобы остались глубокие борозды на щеках, и чтоб выступила в них сукровица. А ещё завопить от отвращения и дикого ужаса, бившегося в висках вместе с ненавистью. Только это вряд ли понравилось бы ему, и я молчала.

Не стала даже фыркать, чтоб не спровоцировать его на что-то похуже уговоров. Взрослый дяденька. Сам должен понимать, что на моём месте, в эти его слова могла поверить только конченая идиотка.

Я стояла на ногах уже не первый час. По крайней мере, мне так казалось. И это было не так-то легко. Спину уже ломило от неизменной позы, но опереться о стену мешала брезгливость. Когда я вскочила, вырвавшись из кольца теплых рук, — ударилась во влажную, каменную поверхность всем телом и вздрогнула от отвращения. Под щекой и руками, на стене, ощущалось шевеление множества мелких хлипких тварей. С сырым, едва слышным хрустом, лопнул слабенький хитиновый панцирь одного из них, и что-то скользкое размазалось по ладони. Мокрицы.

К горлу подкатило, и я принялась стряхивать с себя насекомых. Терла ладонью о штанину, но мерзкое ощущение, казалось, впиталось в кожу. Поэтому к стене я больше не прислонялась.

Стоять без движения было тяжело, но больше ничего не оставалось. Осторожные попытки отойти от Коллина как можно дальше довольно быстро помогли выяснить, что яма, в которую меня кинул бледный человек, была, скорее всего, колодцем. Воды в нём сейчас не было. Но это не утешало. Круг диаметром метра в полтора, ограниченный уходящими вверх отвесными каменными стенами — вот и весь размер моей тюрьмы. И большую часть этого пространства занимал сидящий на полу крупный мужчина.

Здорово. Просто здорово. Я не могла сесть на пол так, чтобы не касаться его хотя бы локтем. А мне совсем не хотелось до него дотрагиваться. Хватит и того, что мне приходилось поневоле слушать рассказ о его неудачно сложившейся жизни. Когда до него дошло, что я скорее умру, чем поверю хотя бы одному его слову, Коллин вдруг принялся рассказывать о своей жизни, начиная с тех пор, как они с Брэйди гоняли на мотоциклах по раскисшим от постоянных дождей, грунтовым дорогам вокруг Ла Пуш.

— …уставшие, голодные, с разбитыми коленями, ободранными локтями и расцарапанными физиономиями. Мать Эмбри, конечно, сначала вломит нам по подзатыльнику каждому, а потом гонит умываться. Не пускала за стол с грязными руками. Она умела готовить какой-то настой, от которого синяки проходили за пару дней…

В плотной тишине подземелья его хрипловатый голос звучал глухо. Он преследовал, как надоевшая привязчивая мелодия. Я сначала даже уши пыталась зажимать. Потом пробовала не обращать внимания — пусть себе создает фон, как постоянно работающее радио. Но это было не так легко сделать. Не имея возможности видеть, я непроизвольно прислушивалась к звукам. И, в конце концов, решила, что не так уж это и страшно — пускай говорит. Это будет ещё одним напоминанием о том, что время движется и здесь тоже.

Тем более, что когда речь зашла о более позднем периоде, стало гораздо интереснее. Коллин рассказывал, как в старшей школе они с Брэйди оба запали на одну девчонку. Она, естественно, выбрала Брэйди. Коллин считал, что из-за машины, которой у него не было. А у Брэйди к тому времени уже был автомобиль. Старенький, но бодрый фольксваген. Модель не самая удачная, но зато на капоте этого авто красовалась мастерски выполненная морда рычащего волка. Это было по-настоящему круто. Самая модная тачка на весь Ла Пуш.

— Но я не завидовал Брейди, ты не думай, — тем же негромким монотонным голосом уверял Коллин.

Я не выдержала и всё-таки фыркнула. Угу. Не завидовал он, как же. Разговор на заснеженной поляне в лесу я помнила хорошо.

— Нет, правда, — сказал Коллин в ответ на моё скептическое фырканье. — Ну, поначалу, обидно было, что она выбрала не меня. Потом забылось как-то. Мы закончили школу. Брэйди уехал в колледж, а я подался в Сиэтл. Мне старейшины предлагали стипендию из средств совета на обучение. Только тех денег хватало, чтоб оплатить учебу в Tacoma campus, а я хотел поступить в Western Washington University. И надо было на что-то жить во время учебы. В общем, я решил поступать через год, а пока пристроился работать, чтоб поднакопить денег. Выбор был небольшой. Самое лучшее, что подвернулось — «почётная» должность вышибалы в одном из ночных клубов.

Тут я фыркнула ещё раз. Уже насмешливо. Ещё бы! Кем ему работать без образования-то, да с такой комплекцией? Только вышибалой.

— Там-то они меня и достали, — продолжал Коллин ровным тоном. — Клуб, это, знаешь, такое место… Ежевечернее сумасшествие. Музыка грохочет, освещение бьет по глазам, девчонки сперва надерутся у стойки, а потом выделывают на танцполе такое, что просто оторопь берет. Для меня, после Ла Пуш, это было дико. Жутко болела голова от постоянного шума и световых вспышек. Но хозяин хорошо платил, и я держался за место. А потом как-то незаметно покатилось. Женщины без тормозов, алкоголь, энергетики. Думал что выше всего этого. Подзаработаю бабла и свалю…

Я по-прежнему молчала. Страх, который поначалу мешал дышать и думать, как-то притупился, стал привычным. Глухой хрипловатый голос, звучащий в темноте уже почти не раздражал. А ещё ужасно хотелось спросить кто такие эти «они».