Алина Борисова - Вампиры девичьих грез

— Я люблю тебя, — прошептала ему в волосы. — Люблю тебя, люблю тебя, люблю!

Он поцеловал. Очень нежно, едва касаясь. Затем лизнул, скользнул языком от уха и до ключицы. Вновь поцеловал. Оторвал от себя мои руки, положил их на подушку. Встал и отошел к окну. И замер там, вцепившись руками в подоконник и уперев лоб в холодное стекло.

А я осталась лежать. Потерянная, опустошенная. Он не взял. Просил мою жизнь, а сам не взял даже крови. Ненужная. Я лежала, бессмысленно глядя в потолок. Он стоял, упершись лбом в стекло. И время текло мимо нас, ничем нас не задевая.

Потом я шевельнулась. Я вспомнила, что это больница, и в любой момент зайдет кто угодно, а я лежу, обнаженная, поверх одеяла. Нагнулась, подобрала рубашку, оделась. Сняла со спинки кровати халат, одела и его. Старательно завязала пояс. Подобрала с пола его футболку, подошла к окну, нахлестом бросила на его плечо. Он вздрогнул, стянул ее с плеча одной рукой, но так и остался стоять, упершись лбом в окно и сжимая одежду в кулаке.

А длинные шелковые волосы разметались по его спине, и я не выдержала, обняла его, прижимаясь к нему сзади, зарылась носом в волосы, вдыхая их аромат.

— Ты пахнешь лесом, — прошептала.

И он шевельнулся. Повернулся, обнял, взглянул в глаза.

— Правда?

— Правда. А ты, оказывается, уже можешь говорить? Переборол свою жажду?

— Я Высший. Жажда не управляет мной, я управляю своей жаждой. И если я сказал, что не буду пить твою кровь, пока мы в больнице, пока ты не восстановилась после болезни, не пришла в себя, не подписала все необходимые документы — тебе меня не соблазнить. Никак, — он пригладил мои, наверное, растрепанные волосы, легко поцеловал меня в лоб. — Я люблю тебя, Лариса. Я хочу тебя. Но я себя уважаю. То, что сейчас с тобой происходит… Мне приятно быть с тобой, ты волнуешь меня, возбуждаешь, но это не ты. Это совсем другая девочка, я едва тебя узнаю.

— Но зачем ты тогда говорил… ты просил…

— Я хотел услышать ответ. Могу я позволить себе помечтать? Мы сейчас спим и видим сны, Лариска. А в жизни — все не так, все совсем не так. И я знаю, что ты мне скажешь, когда проснешься. И не знаю, что тебе ответить. Я не знаю, что мне делать с тобой. Правда не знаю.

— А вариант «любить» тебе не подходит?

— Тебе не нужна моя любовь, Ларис. Больше того. Она тебя погубит. Но и без меня тебе не выжить, я уверен. Уже уверен… Тебе понравились мои цветы?

— Да, — ответила без энтузиазма. Он явно не верил в мою любовь, и явно менял тему, не желая даже слушать о ней. — Где ты нашел их в Пахомовке?

— В Пахомовке таких не найти. Мне привезли их из дома. Специально для тебя.

— Из дома? В смысле — оттуда, из Города?

— Из Города. Он называется Илианэсэ, не так уж сложно запомнить. Мне в любом случае каждую ночь привозят оттуда пищу. Попросил, чтоб захватили еще и цветы. У меня там большой сад, один из лучших, наверное, не только в городе, но и в стране. Не самый лучший, конечно, есть еще к чему стремиться, но и гордиться есть чем. Так что эти цветы тебе — действительно от меня, из моего дома, моего сада.

— Спасибо. А та лилия в номере турбазы — она тоже была от тебя?

— Тоже от меня, — он улыбнулся и коснулся губами моего виска. — Лилия хороший цветок, чистый. Ее ты можешь всегда принять, не задумываясь, от любого вампира.

— То есть? — не поняла я.

— То есть дарится от чистого сердца, без намеков и задних мыслей. Без подтекста. Просто цветок.

— А что, бывают цветы «не просто»? И надо хорошенько подумать, прежде, чем их принимать?

Он улыбнулся и чуть отстранился, натягивая на себя футболку, старательно застегиваясь и заправляясь.

— Цветы, Лариска, в культуре вампиров занимают особое место. У вас такого нет. У нас вообще немного разное отношение к живой природе. Изначально было. Сейчас все несколько упрощается. Но какие-то вещи остались. Отношение к цветам — из их числа. У тебя есть расческа?

— Не знаю, в тумбочке посмотри.

— Ну, что ты не знаешь, что это, я вижу, — заявил он, находя-таки в тумбочке искомое. Вот ведь гад, сам же меня разлохматил! Судорожно провела рукой по волосам, но вряд ли что-то кардинально улучшила. Анхен же невозмутимо расчесывал моей расческой свои черные блестящие пряди, продолжая разговор о ботанике.

— С очень давних времен, уже почти позабытых, каждый цветок наделен определенным смыслом, чувством, эмоцией…

— Погоди, но это язык цветов, у нас что-то такое есть, — прервала я его.

— Что-то такое, кто-то где-то слышал, — передразнил он меня, кладя расческу на подоконник и закалывая свой хвост весьма замысловатой заколкой. — Перепевы, отголоски, не более. И значения у вас другие, да и не знаете вы их толком, и никогда не пользуетесь.

Я взяла было расческу, намереваясь и себя привести в порядок, коль уж приспичило ему прихорашиваться, но он отобрал:

— Дай, сам расчешу. Ты ж небось в последний раз еще в Светлогорске причесывалась. Забыла уже, наверное, как это делается.

Да? Хорошо, что тут нет зеркала. Это что ж у меня на голове, если он позволяет себе так высказываться? Покорно повернулась к нему спиной. Не нравится — вот пусть и делает, как нравится.

— В культуре же вампиров знания о цветах и их смысле — у каждого в крови. Мы не просто знаем, мы это чувствуем, поэтому, даже не задумываясь об этом, любой вампир всегда выберет именно тот цветок, который отражает его настроение, его отношение, его чувства и намерения. Любой цветок, подаренный любым вампиром всегда имеет смысл. Поэтому — да, иногда стоит и задуматься.

— Так расскажи конкретно, чтоб мне было о чем задумываться. А то любуюсь я на твои тюльпаны, а может, надо срочно их тебе возвращать.

— Оставь. Я же сказал, это от души. Тюльпаны означают нежность. Хрупкость, быстротечность. Уязвимость. Особенно, когда цветут среди зимы. Не их время года.

— Что-то я не очень понимаю твои ассоциации…

— Даже нежность?

— А почему только нежность? А почему не любовь? И, кстати, что у вас обозначает любовь? Роза?

— Разная бывает любовь. Разные цветы, разные оттенки. Роза тоже в чем-то любовь. Но вот ее надо сто раз подумать, прежде чем принять от вампира.

— Почему?

— Потому, что согласно поверью, с красотою розы может сравниться лишь красота девы. И если кто-то срезал для тебя розу, то лишь для того, чтобы срезать взамен твою красоту. Тебя. Роза означает смерть, Лариса. Достойным ответом на подаренную розу может быть только подаренная жизнь. Держи, — он протянул мне расческу. — Косы плести не буду. Не умею и учиться не собираюсь. Охота вам себя уродовать — так делайте это без моей помощи.