Наследие предков - Валерия Дашкевич

На моей половине дворца, - коротко ответили мне. Если это его половина, значит, в другой половине дворца обитает сам наместник. Надежда встретить по дороге хоть одно живое лицо провалилась с треском. Как я себе и представляла: каменные, серые, холодные стены, только без паутины; мы остановились возле деревянных, обитых кованым железом, темных дверей.

- Готова встретится с мужем? - поинтересовался у меня мужчина. От его слов душа замерла, сердце готово было выпрыгнуть из груди. В ожидании уставилась на заветную дверь. Прошли доли секунды, которые показались мне вечностью. - Надо же, он тебе, действительно, не безразличен. Встречай любимого, дорогая, - от его «дорогая» меня уже начинало коробить. Дверь  отворилась, казалось, мир рухнул: мой сильный, гордый, благородный  демон в сыром помещении, в порванной темно-синей рубашке, прикованный цепями, был  без сознания; рядом с ним на цепи лежал Ян. При виде нас семаргл поднял голову. Тепло и радость, исходящие от друга, подбодрили меня. ”Я вытащу вас, обязательно”.

- Что с ними? - прошептала, еле справившись с комком в горле.

- Это специальный материал, с помощью которого усмиряют взбунтовавшихся демонов. Кстати, чем дольше сидит существо, тем быстрее покидают его жизненные силы. Так что попрощайся, дорогая, с мужем.

Почти безжизненное бледное лицо Даромира, слипшиеся темно-рыжие волосы, которые словно потеряли свой блеск, закрытые глаза и едва прерывистое дыхание - вместе с ним жизнь покидала и меня. Разве я захочу жить, если его не будет. Нет! Сделала пару неуверенных шагов, когда меня снова схватили за руку:

- Нет, дорогуша, прощайся здесь. А знаешь, у меня идея - мы сделаем твоему  демону: подарок я возьму тебя прямо здесь, у него на глазах, - веки дрогнули, и из-под пушистых ресниц на меня смотрели почти блеклые серо-зеленые глаза: сожаление, нежность, боль, любовь - все смешалось в этом взгляде. Нет, любимый, я не дам тебе умереть! - Развлечем напоследок твоего муженька?

- Развлечем, -  ответила с холодной улыбкой, призывая все стихии, но откликнулись только две.

- Что, призываешь стихии? Вот только, дорогуша, ничего у тебя не получится, - глядя в холодные голубые глаза, с издевательской улыбкой поднимаю руку, охваченную красным с голубыми всполохами огнем.

- Сомневаюсь, «дорогуша»,  - приторно-сладким голосом произнесла с издевкой. - Ты сейчас снимаешь металлические браслеты с моего мужа и семаргла, понял? А иначе я погребу под завалами нас всех. Меня ничего здесь не держит, поверь, - для пущей убедительности выбрала в середине стены точку, бросила шар. Стена задрожала, а вместе с ней истены замка.  Как там говорил Аристотель? Дайте мне точку опоры, и я переверну весь мир. Не давая мужчине времени  для нападения,  в левой руке сформировала огненный шар. - Ни-ни, даже не думай. Следующий такой удар, и здесь все обрушится. Выбирай.

- Ты не выйдешь отсюда живой, - это была второстепенная проблема, как нам выйти, а также  вывести Даромира. Радует, что Ян в хорошем состоянии.

- Возможно, не спорю, но очень уж хочется увидеть тебя в кандалах. Так что не тяни, удовлетвори женщину, ты ж этого хотел, - медленно обходя меня по дуге, мужчина подошел к Даромиру. Внимательно слежу, чтобы он не причинил вреда моему демону. Медленно, словно испытывая моетерпение, Горобей расстегнул металлический ошейник и взялся за руки. Когда все было снято, мой демон от бессилия упал. Старалась не обращать внимание на Даромира и на свои желания броситься к нему, обнять и поддержать; дело оставалось за малым: - А сейчас пристегнул себя!

- Я не протяну и пары часов, дура, я — человек, - ох, как мы переживаем за свою жизнь! Вот же падальщик: чужая жизнь и гроша не стоит, а своя - цена.

- Не думаю, что многие будут горевать по тебе, живее давай, - медленно мужчина пристегнул одну руку. Вижу, что у него не получаетсяпристегнуть вторую руку. Немного неуверенно приближаюсь, встаю сбоку, чтоб у него не было возможности меня схватить. - Ложи руку, я сама, - не с первого раза, но мне удалось справиться со сложным замком. Один обезврежен. Быстро расстегиваю ошейник семаргла. Ян понимает, что не время для ласки; только шершавым теплым языком лизнул меня в щеку.

- Я тоже рада, что ты жив, но нам нужно помочь Даромиру и вытащить остальных, - погладила семаргла по мягкой шерсти.

- Ты не получится, - с издевкой заметил Горобей. Знаю, что может не получиться, и это бесит! А Даромиру нужна помощь.

- Лучше ответь, как ты узнал про меня и про то, когда и где мы будем? - задала интересующие меня вопросы, а сама беглым взглядом осматривала помещение.

- Да что тут знать, Святозару давно уже волхв предсказал явление наследника, и то, что он передаст власть. Да и про семаргла предсказал, а так же где и когда это будет. Только мы опередили дядю, - обнаружив то, что искала (ну хоть так отомщу! От этой мысли всё внутри ликовало), взяла нужный предмет и, играючи с ножом, подошла к субъекту. - Ты в своем уме? - возмутился мужчина, переходя на визг.

-Ты себе не представляешь, насколько, - с улыбкой сказала в ответ, молча разрезала одежду, оголяя хорошо натренированное мускулистое тело. Ладно, поиграли и хватит!.. Посмотрела на Даромира, который фактически был без сознания, опустилась рядом с ним на колени, гладила по густым волосам и  тихонько звала любимого мужчину:

- Даромир, любимый мой, вернись ко мне, прошу тебя, помоги мне вывести нас, - знаю, что раскисать нельзя, молча глотала непрошенные слезы. Мне казалось, что вот-вот, и он откроет глаза, но этого не происходило, только размеренное дыхание говорило о том, что он ещё  жив. Сколько прошло времени, не знаю, для меня прошла, наверное, вечность, прежде чем Даромир приоткрыл веки. Неописуемые чувства: ликование, нежность, слезы радости... Несмотря ни на что, я стала покрывать лицо любимого нежными легкими поцелуями, шепча: “Прости меня”.

- Тихо, душа моя, все хорошо.

“Хорошо, конечно, пока я тут без сознания лежала, так и поверила”.  Помогла Даромиру подняться, придерживая любимого, собирались идти к двери, когда взгляд демона скользнул на голого Горобея. Ничего не говоря,  любимый посмотрел на меня с молчаливым вопросом.

- Обещаю, это последний голый мужчина, которого я вижу, - постаралась сгладить ситуацию. Но, кажется, вышло не очень.  - Я люблю только тебя, и никого больше так наказывать не буду, только тебя, - последнее добавила на ушко. У двери призвала