Наследие предков - Валерия Дашкевич

сторону моего отца, обнажив длинные клыки, двое из мужчин перебрасывались словами ,и только один с узким безликим лицом и вертикальными зрачками наблюдает со стороны.

Ненависть и злость опьяняют меня, я понимаю, кто главный, собираю всю энергию и концентрируюсь на нем, но в последний момент меня вырывает. С пониманием я смотрю на бежевую каменную площадь.

- Не надо, дочка, - поворачиваюсь на голос отца. Рядом с папой стоят бабушка, Белояр, Рораг с Дарой и много мужчин, женщин и детей. - Ты мне ничем не смогла бы помочь, - больше сдерживаться нет сил, обнимаю отца. Текут слезы радости, что вижу своего отца, и горечи от того, что вижу ненадолго.

- Тише, доченька, я всегда был рядом, - успокаивающе гладит меня папа по волосам, и я вспоминаю, как маленькую, когда разобью коленку, отец так же гладил меня, успокаивал и обещал, что обязательно все заживет. Только сейчас я отчетливо понимаю, что это, возможно, наша последняя встреча. Немного отстранилась, чтобы навсегда запечатлеть в памяти образ папы.

- Иди сюда, внучка, дай я тебя обниму. Как я же по тебе соскучилась, - крепкие старческие руки прижали меня к себе. Бабушка, как же мне ее не хватало. После её смерти не к кому было прийти, поговорить и посоветоваться.

- Хватит, времени у нас немного, - властным голосом прервал нас Белояр. Отстранившись от бабушки, но продолжала, как и в детстве, держать ее за одну руку, а папу за другую. - Ты молодец, дочка, - сразу приступил к делу мужчина. - Но битва еще не выиграна. Мы знаем, что ты хочешь сделать. Запомни, сейчас тебе Даромир отдаст камень - это древний накопитель, таких уже не делают. Каждый день вливай в него понемногу родовую магию, и в последний момент… Ты поняла?  - с хитрым прищуром спросил родич.

- Поняла, спасибо.

- Это не все, - нежным голосом проговорила Дара. - Мы хотим сделать тебе небольшой подарок, - она положила тонкую кисть мне на грудь. - Скоро в тебе проснется вторая сущность, это и будет наш тебе подарок.

- Благодарю.

- Тебе выпала сложная судьба, но доверься своему демону - он не предаст тебя и не подведет.

- До скорого, - услышала я голос папы, бабушки. - Помни, род всегда с тобой, а теперь и память.

Приходила в себя на руках: мужские, крепкие руки держали меня.

- Ну что, она пришла в себя? - услышала незнакомый недовольный голос.

- Только начинает приходить, - вторил ему второй.

- Ждем, как придет в себя, отправляемся, - мужские руки прижали меня к себе сильнее, и Даромир тихо зашептал на ушко, вкладывая в руку что-то холодное:

- Это накопитель, будешь вливать каждый день понемногу родовой магии. Я люблю тебя и никогда бы не оставил.

- Люблю тебя, мой демон, - прошептала в ответ.

- Наша наследница пришла в себя, отлично, грузите их, - последнее, что помню - крепко сжала кулак, чтобы не потерять камень.

____________________

Божевольный — худоумный, дурной

Глава двадцать девятая. В плену

Не рой соседу яму,  а то он использует ее как окоп.

Михаил Задорнов

Сегодня второй день, как сижу в изоляции. Та комната, в которую меня поселили против  воли, напоминает дом терпимости: темно-красные стены, на окнах решетки и  красно-розовые  шифоновые шторки с золотой вышивкой, такого же цвета покрывало и постельное белье, над кроватью - зеркальный потолок.

Вчера вечером пришла в себя в этой комнате. Хорошо еще, что в своей одежде. У меня в руке крепко зажат черный продолговатый камень, так и не скажешь, что это накопитель. За окном было темно, потому не смогла рассмотреть, где я нахожусь. Волновал меня еще один вопрос: как я очнулась в руках Даромира, будучи в своем обличии. Кулон, что некогда висел на груди, превратился в расплавленное нечто, а на груди остался небольшой ожог, от которого к утру не осталось и следа.       Только сегодня утром ко мне в комнату вошла неразговорчивая светло-русая девушка в светло-сером легком платье, принесла разнос с фруктами, творог, чай и одежду. Бросая из под длинных черных ресниц любопытствующие взгляды на меня, поставила разнос на небольшой столик, возле которого было  разложено множество розовых подушечек и валики, положила на кровать платье и быстро покинула меня. Услышала только, как в двери несколько раз повернулся ключ, значит, я не в гостях. Осмотрев то, что мне принесли, приняла решение в это не переодеваться: нежно-розовое полупрозрачное платье с большим вырезом на груди и по бокам. Мысли о борделе не покидали меня, но после того, как посетила ванную, эта идея укоренилась. Темно-бордового цвета комната с небольшим ступенчатым бассейном, огромное витражное панорамное окно, зеркало практически на всю стену, в позолоченной раме, небольшие светильники на стенах - я бы, наверное, такой интерьер назвала одним словом: развратно-красиво. Быстро умывшись, решила покинуть сию комнату, а так же стоит подумать, как навсегда оставить сие прибежище.

Удобно умостившись на подушках у столика с завтраком, решила разобраться с родовой магией, думаю, в самое ближайшее время она мне пригодится. Откинув не прошенные и волнительные мысли про своих спутников,  очень быстро вошла в медитативное состояние. Ярко-желтый цвет магии, словно солнечные лучики расходились, они освещали темно-синие линии, которые струились по венам вместо крови, отчего те казались ярко-голубыми. Затем я взываю к родовой магии и огню, чувствую, как по венам, словно волна, заструилась энергия. Приоткрываю глаза: мои руки горели ярко-синим цветом, словно два факела, я бы даже сказала неоново-синим. Как завороженная, я смотрела на горящие пальцы, пока не слышала, что к двери кто-то подошел. А поворачивающийся ключ стал для меня сигналом. Медленно, как и учил Огнедар, втянула в себя магию. И успела как раз вовремя: темная деревянная дверь отворилась, на пороге моего заточения стоял довольно высокий симпатичный парень крепкого телосложения, темно-русые волосы волнами лежали на крепких плечах, длинные пушистые ресницы, с ясно-голубыми глазами, немного пухлые как для парня губы, в светло-серой рубашке и брюках. Его можно было бы принять за ангела, сошедшего с небес, если бы не цепкий и внимательный взгляд, словно у Цербера. На губах гостя заиграла издевательская улыбка:

- Меня ждала, дорогая, чтобы переодеться, - вот удивление ничем не смогла скрыть: мои брови непроизвольно поползли в вверх и остановились бы где-нибудь там, на макушке, если б могли. Пересилив