Изгнанная жена дракона. Хозяйка лавки «Сладкие булочки» - Алена Шашкова

– наследница Хранителя. И тем более я понятия не имею, как эта штука вообще работает. Может… Там надо как-то указывать точку, в которую нужно переместиться. А если мы попадем в какой-то необитаемый мир?

Да. Я тоже обо всем этом думал. Но… Праматерь уже достаточно испытаний Тее подкинула. В конце концов, именно Алтея помогла сохранить артефакт целым. Если бы не она… Честно говоря, я даже думать не хочу, что могло бы быть.

– Но попробовать же стоит? – кажется, еле дыша спрашивает Тея.

Адалия улыбается и кивает:

– Попробовать всегда стоит.

Я оставляю Тею дома, приказав своим людям охранять ее и Дэйрона как самое ценное сокровище. После закрытой встречи с королем остальные драконы забирают своих жен и улетают. А мне и дворцовым ищейкам остается разгребать то, что случилось.

Данис как сквозь землю провалился. И он, и этот гребаный артефакт, который теперь покоя не будет давать ни мне, ни всем остальным, потому как непонятно, на что он способен.

– Я… Честно говоря, не ожидал, что ко всем нападениям на драконов причастен член королевской семьи, – сокрушенно говорит Его Величество. – До сих пор в голове не укладывается.

Мы остаемся вдвоем в его огромном полукруглом кабинете. Он потирает пальцами переносицу, будто у него разболелась голова, и позволяет себе немного расслабиться.

Его, естественно, поставили в известность сразу после службы, Вард отчитался обо всем произошедшем, Нортон взял на себя организацию всех солдат и стражников, которые участвовали в защите артефакта, Тарден занимался допросом, Фларен обследовал Храм и пекарню и зачистил всю постороннюю магию.

– Так бывает, вы в этом не виноваты, – возражаю я, разводя руками. – Но нам в этот раз повезло – Лирт оказался именно тем, кто накладывал заклинание, не позволяющее ничего рассказывать. Так что… Теперь у нас есть возможность узнать все о “Драконьем сердце”.

Да. Наконец-то мы докопались до корня всех проблем, до того, кто управлял этими безумцами. И теперь нам оставалось только узнать, что же стояло за их стремлениями, откуда они знали гораздо больше, чем драконы, и чем нам грозит побег Даниса.

– Все мои люди в твоем распоряжении, Ксаррен, – произносит король. – Мне не хочется выносить это за пределы дворца, но я не вижу, как скрыть столько арестов. Учитывая, что ни Лирт, ни его ближайшие соратники не были простыми людьми.

– Думаю, что мы найдем выход. Вард что-то придумает, он найдет, куда направить слухи и догадки, – обещаю я. – Но я бы очень не хотел, чтобы кто-то знал про артефакты. Эта информация не просто так хранилась втайне не одну сотню, а то и тысячу лет.

Его Величество понимающе кивает. Ему самому сплетни про королевского родственника не нужны, так что у нас тут общая заинтересованность.

– Я бы не хотел вмешиваться… – говорит Веллар. – И ты знаешь, что я считаю семейные проблемы личным делом каждого, но… Ведь Алтея была с ними связана. Не отрицай! Я видел отчеты.

Не скажу, что настроение портится – я ожидал этого вопроса. Но ощущение такое, что посягают на мое. На мою территорию, на мою жену, на мое счастье. И Гаррат тоже недовольно рычит, хотя он далеко не самый эмоциональный дракон.

– Они пытались все так выставить, – не моргнув глазом, вру я. – Даже я поверил. Они подстроили ее побег и пытались убить. Но она не связана с заговорщиками, иначе бы уже была мертва, ведь я использовал на ней свой Дар.

И она мертва. Но об этом королю знать не обязательно. Не скажу, что моя совесть чиста, и я ни разу не задумывался о том, что сам убил жену и мать своего сына. Однако она никогда не была по-настоящему ни женой, ни матерью. Я до сих пор чувствую, как мурашки бегут по шее, когда понимаю, что если бы опоздал буквально на пару минут, Дэйра бы уже не было.

Король долго смотрит на меня, а потом медленно кивает и отпускает. Он понимает, что я бы не стал выгораживать Алтею, если бы у меня были хоть малейшие сомнения.

Но сейчас у меня сомнений нет. Ни капли. Как и времени, потому как нам предстоит еще очень много дел, которые не терпят отлагательства.

Я возвращаюсь в свою резиденцию и, наверное, впервые в жизни со дня смерти моего отца, я чувствую, что возвращаюсь домой. Это странное тепло в груди, которое разливается, затапливая всего меня, когда Тея выходит встречать с Дэйроном на руках. Даже не сомневался, что она не захочет оставлять его на няню.

Рядом с ней трется черный кот.

“А ты что думал, дракон, я отпущу ее без присмотра? Нет уж. А вот кухарки твои жадные. У них лишнего кусочка мяса не допросишься”, – ворчит Мурик, деловито поглядывая на меня.

– А тебе лишь бы поесть, – смеется в ответ Тея, а я удивляюсь, насколько радуюсь ее смеху.

– Я отдам приказ, чтобы тебе выдавали самые лучшие кусочки мяса, – успокаиваю кота и обнимаю жену.

Я забираю Тею, и мы идем к тому месту, которое стало… Я бы сказал местом начала нашей новой жизни. Не только ее, ведь, можно считать, она именно тут начала осваиваться в нашем мире. Но и моего – я как будто только при встрече с ней, при взгляде на то, как она успокаивает Дэйрона, понял, как это, жить по-настоящему.

Пекарский переулок за прошедшее время стал почти родным, но я впервые появляюсь тут без маскировки. По тому, как напрягается Алтея, я понимаю, что ей страшно, поэтому я перекладываю свою руку ей на талию, и чуть сильнее прижимаю к себе.

Она благодарно улыбается, и чуть-чуть растерянно осматривается. Мы хоть и без охраны, все же привлекаем много взглядов к себе. Удивленных, порой даже испуганных. Народ выходит из лавок, чтобы поклониться мне, но почти никто не узнает Тею. Никто просто не ожидает ее увидеть со мной.

Когда мы подходим к закрытой пекарне, к нам подходит Райта.

– Ваша светлость, – она кланяется мне, тоже не обращая внимания на мою спутницу. – К сожалению, пекарня закрыта со вчерашнего дня. Позвольте попросить вас… Нира Летиция пропала… и Дэйр. Я волнуюсь. Помогите узнать, что с ней…

Я вижу, что она переживает, взгляд не поднимает, комкает платочек в руках.

Конечно же, в переулке тут же появляется нира Шпехт, которой до всего и всегда есть дело. Давно хотелось прикрыть ее дело – я же знаю, что оно не полностью законное. Но дочку ее жалел.

– Да ясное дело: всех здесь