Контракт с монстром - Анастасия Ригерман
Он ушел. Даже не оглянулся. Чтобы не выдать. Чтобы защитить.
Я стояла, вжатая в стену толпой, и смотрела ему вслед, пока его мощная фигура не растворилась в дыму и мелькающих красных вспышках. В груди было пусто и одновременно так больно и сладко, что перехватывало дыхание. Он был здесь. Он видел меня. И этот краткий, безмолвный миг, этот взгляд, полный всего, что нельзя было сказать, стал и клятвой, и прощанием, и обещанием одновременно. В воздухе пахло гарью, а на губах у меня был соленый привкус собственных слез, которых я даже не заметила.
ГЛАВА 35 Хождение по лезвию
Юля
Вернувшись в дом брата, в комнату, которую начала считать своей, я не могла дышать. Не от дыма — тот запах уже выветрился. От напряжения, от образа осунувшегося лица Макса, застывшего в памяти, от его прожигающего душу взгляда.
— Я надышалась гари, мне нужно на свежий воздух, — сказала я.
Брат лишь хмуро кивнул, уткнувшись в рабочие отчеты.
Лес за домом был густой, влажный от недавнего мокрого снега. Я шла быстро, почти бежала, пока не скрылась от глаз за стеной вековых сосен. Только тут, в его тишине, я позволила себе остановиться и расстегнуть накинутую наспех куртку. Пальцы не слушались, скользили по подкладке, пока не нащупали конверт. Сердце колотилось так громко, что заглушало пение птиц. Я села на поваленный ствол, разорвала конверт. Бумага была плотной, с едва уловимым запахом… его. Дерева, кожи и чего-то острого, пряного.
Почерк был размашистым, нервным, буквы впивались в бумагу.
«Юля.
Если ты читаешь это, значит, Тим нашел тебя. И значит, ты жива. Я готов был прийти за тобой с огнем и мечом, снести все к чертям, но не хотел навредить тебе еще больше. Это единственное, что меня удерживало.
Каждый день с тех пор, как ты уехала, превратился в пытку. Я захожу в твою пустую комнату, слышу эхо твоего смеха в тишине дома, который без тебя превратился в склеп. Ты стала не просто частью моей жизни. Ты стала воздухом, которым я дышу, и землей под ногами. А я… я позволил вырвать тебя из-под сердца.
Ни на секунду не смогу простить себя за это. За то, что не заметил змей на своей груди. За то, что моя кровь — мать, породившая меня, и брат, которому я верил, — оказались для тебя ядом. Они причинили тебе боль, украли у нас время. За это им никогда не будет прощения.
Ты — самое дорогое, что у меня было, есть и будет. Все, что я делаю теперь, направлено на то, чтобы защитить и вернуть тебя. Чтобы стереть тот страх из твоих глаз, который я должен был увидеть раньше. Держись, солнышко мое. Совсем скоро мы будем вместе. Обещаю.
Твой Макс.»
Слезы капали на бумагу, размывая чернила в синеватые кляксы. Я прижала письмо к губам, вдыхая этот запах, этот отчаянный, яростный шепот его души. Он не забыл. Он страдал. Он любил. Любил так, как я и мечтала, но боялась поверить.
Руки сами потянулись к смартфону. Две минуты. Всего две минуты. Но мне было нужно услышать его голос.
Сигналы тянулись долгими, мучительными гудками. А потом… щелчок.
— Слушаю, — его голос был низким, напряженным, но я узнала бы его из миллиона.
— Макс… — выдохнула я, и что-то внутри сломалось. — Я прочитала. Я здесь. Я…
— Юля… О, Боги, — в его интонации смешались шок, облегчение и дикая тревога. — Ты в безопасности? Говори быстро.
— Да. Я в лесу, за домом. Я… я тоже скучаю. Очень! Каждую секунду. И я верю тебе. Я буду ждать.
— Слушай меня внимательно, — тон стал командным, но под ним билась та же дрожь, что и в моем сердце. — Ты сильнее, чем думаешь. То, что ты там, в самом их логове… Ты моя гордость. Но будь осторожней, чем когда-либо. Савелий…
В этот момент краем глаза я заметила движение. Тень. Мощная фигура зверя, белого, как этот самый снег, мелькнула между деревьями в сотне метров от меня. Ледяной ужас сковал все тело.
— Мне нужно идти, — прошептала я, панически нажимая кнопку отбоя.
Связь прервалась. Я судорожно сунула смартфон в самый глухой карман, скомкала письмо. Пальцы чиркнули зажигалкой. Бумага вспыхнула оранжевым пламенем, почернела, быстро превратившись в пепел, который я растерла по влажной земле и присыпала снегом. Следов не осталось.
Пытаясь дышать ровно, я выбежала на тропинку, ведущую к дому. И почти столкнулась с Демьяном Ивановичем.
Мой дядя стоял, заложив руки за спину, его лицо было искажено привычной гримасой холодного недовольства.
— Теперь по лесам шатаешься? — голос резанул, как стекло. — Я же говорил, без дела за пределы периметра не выходить. Или тебе мало того, что мы на себя взяли, пригрев тебя здесь?
— Я… просто воздухом вышла подышать.
— Воздухом, — он фыркнул, смерив меня взглядом с головы до ног, полным презрения к моей «слабости». — У нас тут не санаторий. Из-за твоих прогулок могут возникнуть вопросы. Или ты думаешь, твоя милая мордашка всех обезоруживает? Здесь ценят пользу, а не слезки. Поняла? Иди домой. И чтобы я больше не видел тебя слоняющейся за пределами дома.
Он развернулся и пошел прочь, оставив меня стоять на тропинке с комом унижения и горечи в горле. Его слова жгли, но внутри, под этим пеплом, все еще тлел жар от прочитанных строк и звука голоса моего любимого. Меня могли обижать, унижать, пугать, но не могли отнять самого главного. Теперь я знала, чего ждать.
* * *
Прошло еще несколько дней, каждый из которых был похож на хождение по лезвию. Я жила в двух реальностях. В одной — была тихой, исполнительной сестрой Игната, которая целыми днями, не поднимая глаз, копалась в цифрах и отчетах. В другой — я была шпионом, охотницей за правдой, и каждую свободную секунду мой мозг лихорадочно складывал разрозненные пазлы.
Моя комната в его доме была стерильной, как больничная палата. По ночам, притворившись спящей, я под одеялом, приглушив яркость экрана до минимума, открывала мессенджер с красной иконкой.
«Есть третья сторона, которую никто не брал в расчет. Это не просто догадка. Белые Стражи столкнулись с теми же проблемами, что и твой клан», — писала я Максу .
Ответ приходил не сразу. Иногда через час, иногда глубокой ночью. Каждый раз, когда телефон
