Целители не лечат - Мия Ловиз

тащила в себе весь вечер, обрушилось разом.

Пипец!

Я резко развернулась и пошла прочь, к лестнице, ведущей вниз, где вдали маячил выход с территории.

— Ты куда? — растерянно окликнул он.

— В академию, — бросила я, не оборачиваясь. — На бал.

За спиной раздался смешок.

— И ты проделала такой путь, — его голос догнал меня, — чтобы сказать именно это?

— Да, — коротко ответила я.

Он рассмеялся уже открыто и двинулся следом.

— Снежинка, не глупи. — шаги приблизились. — Что-то случилось? Кейл тебя обидел?

Я резко остановилась. Крутанулась на каблуках в его сторону так быстро, что он едва не врезался в меня.

— А если обидел — тебе что? — прошипела я, испепеляя его взглядом. — Ты бросил академию. Учёбу. И меня.

— Я не… — начал он привычно, но осёкся.

Я увидела это по его глазам. Дошло.

— Наконец-то? — фыркнула я. — Или всё ещё нет?

— Нет, — ответил он слишком быстро.

Слишком ровно. Слишком фальшиво. Он ждал, что я скажу это вслух. Назову причину. Дам ему оправдание.

— Может, мне тебя своим исцеляющим хуком ударить, Гримнир, — я сжала кулак, — чтобы точно дошло?

Он смотрел на меня пару секунд. Молча. Внимательно. А потом шагнул ближе.

— Нет, Снежинка, — тихо сказал Илар. — Лучше поцеловать.

И прежде чем я успела возмутиться, отступить или сказать хоть слово, он наклонился ко мне. Не резко и не настойчиво — так, словно оставлял мне возможность уйти до последней секунды. Его движение было медленным, выверенным, почти осторожным, будто он боялся разрушить что-то хрупкое между нами.

Ладонь легла мне на талию. Тёплая. Живая. От этого прикосновения по коже пробежала дрожь — не резкая, не пугающая, а странно знакомая. Та, что возникает не от неожиданности, а от узнавания.

Его губы коснулись моих — мягко, выжидающе. Поцелуй был не дерзким и не требовательным. В нём не было спешки или желания взять больше, чем ему позволят. Он был медленным, глубоким, наполненным тихой правдой, которую не нужно было озвучивать словами. Илар словно спрашивал — можно ли, и я… ответила.

Всего на мгновение.

Потому что в следующий миг меня накрыло воспоминание.

Оно пришло резко, ослепляюще, будто вспышка света за закрытыми веками. Комната. Ночь. Его руки. Тепло кожи. Илар снимает кулон — и пространство вокруг нас взрывается светом. Тысячи огоньков вспыхивают одновременно, кружат в воздухе, будто живые. Они касаются кожи, вплетаются в дыхание, скользят по волосам, наполняют собой каждый вдох. В этом свете нет опасности — только ощущение абсолютной правильности происходящего.

И среди этого сияния на моём запястье проступает узор. Тонкий. Светящийся. Настоящий.

Связь, которую ощущает не разум — каждая клеточка тела, каждая грань души.

Истинность.

Я вижу, как Илар замирает. Как его взгляд темнеет от принятого решения. Как он надевает кулон обратно. Свет гаснет. Огоньки растворяются в воздухе. И вместе с ними исчезает память, оставляя после себя лишь смутное чувство утраты.

Я резко отстранилась, тяжело дыша, будто только что вынырнула из глубины.

— Ты… — голос дрогнул. — Ты стёр это.

Илар не стал отрицать.

— И всё же твоя магия уникальна, — спокойно ответил он. — Раз смогла так быстро восстановиться.

Я смотрела на него ошарашенно, пытаясь совместить в голове воспоминания и реальность.

— Зачем? — выдохнула я. — Зачем ты стёр мою память? Почему не сказал, что между нами есть связь?

Он долго молчал, просто глядя на меня. В его взгляде не было ни триумфа, ни сожаления — только бережность, с которой смотрят на нечто по-настоящему дорогое. Потом он наклонился и легко чмокнул меня в нос, почти улыбнувшись.

— Потому что я никогда не хотел тебя принуждать, Снежинка, — сказал он тихо.

Я замерла, вслушиваясь в каждое слово.

— Даже зная, что ты — самое ценное в моей жизни… для тебя я всё равно оставался лишь «нахальным драконищем», — он усмехнулся. — И мне было важнее другое. Осознавать, что ты пришла за мной не потому, что так предрешено.

Он коснулся моих пальцев — легко, ненавязчиво.

— А потому что сама захотела. Потому что выбрала.

Слова легли внутрь правильно. Спокойно. На своё место. Сомнения исчезли, будто их никогда и не было — ни в себе, ни в нём, ни в этом выборе.

Я сделала шаг вперёд и на этот раз сама потянулась к нему.

Поцеловала уверенно и осознанно, без страха и колебаний. Чувствуя тепло его рук, ровное биение его сердца и ясное понимание того, что сейчас я именно там, где хочу быть.

И с тем, кого… действительно полюбила.

А всё остальное — лишь дорога, которая привела меня к этому выбору.

Эпилог

Прошло десять лет.

Казалось бы, много — по меркам моей прошлой жизни. Там за это время можно было успеть выгореть, разочароваться, начать сначала и снова устать. Но не здесь. Не в мире, куда я попала.

В магической реальности время ощущалось иначе. Оно не давило, не сжимало, а будто растягивалось, позволяя проживать каждый этап вдумчиво и по-настоящему. Тем более когда у тебя планов не только на собственную жизнь, но и на то, как сделать чуточку лучше жизнь целой империи.

Но всё по порядку.

Когда тайна истинности с моим наглым Золотым наконец была раскрыта, мы провели каникулы вместе. Тогда я ещё не знала, как их правильно назвать, но сейчас понимаю — это был наш маленький медовый месяц. Мы не были женаты, не давали клятв, не строили грандиозных планов, но именно в те недели я увидела Илара таким, каким раньше он позволял быть себе лишь изредка.

Заботливым. Внимательным. Нежным — до смешного.

И я до сих пор не знаю, это на них так влияет истинность или он просто виртуозно прятал эту сторону за маской нахального дракона.

Впрочем, без колкостей мы не продержались бы и дня. Это была наша фишка. За неё я полюбила своего «наглого ящера», а он — свою «Снежную леди».

Тогда же я услышала столько признаний в любви, что их хватило бы на всю жизнь вперёд. И выяснила, что Илар влюбился в меня задолго до того, как понял, кем я для него являюсь. Лишь после соревнований начал догадываться.

Теперь я его понимала. Куда приятнее знать, что тебя выбрали сердцем, а не потому, что так было задумано кем-то свыше.

После каникул мы вернулись к рутине: учёба, тренировки, зачёты. Но в этой рутине было много хорошего. Друзья, которые стали мне семьёй. Свидания. И ещё свидания.

А потом этот нахал умудрился уговорить ректора разрешить нам съехаться. Всего на полгода — «пока он