Коктейль времен - Анастасия Козеева

диване у окна сидел мой отец. Его взгляд был строгим, почти изучающим.

Я листала толстую книгу, пытаясь понять сложный текст, но слова разбегались, становились неразборчивыми.

— Ты ведь понимаешь, как важно быть лучшей? — в его равнодушном голосе прозвучали холодные, металлические нотки.

— Я стараюсь, папа, — прошептала я, опустив взгляд.

Поначалу все выглядело обычно. Как в детстве. Но вскоре обстановка изменилась. Тени начали медленно вытягиваться из углов комнаты. Они стали ползти по стенам, заглатывая свет. Сердце сжалось от тревожного предчувствия.

— Ты недостаточно хороша, — произнес отец, его голос эхом разнесся по комнате. — Ты всегда была недостаточно хороша.

Я вздрогнула. Стены начали сжиматься, их гладкая поверхность покрывалась трещинами, сквозь которые сочилась густая, чернильная тьма. Потолок медленно, неумолимо опускался, пытаясь раздавить меня. Книги срывались с полок, но не падали на пол — они сгорали прямо в воздухе, превращаясь в серый пепел, который оседал на моих плечах тяжелым, невыносимым грузом.

— Ты всегда подводишь, — голос отца стал громче, пронзительнее. — Всегда разочаровываешь.

Я зажала уши ладонями, но звук продолжал вибрировать внутри меня, отзываясь гулким эхом в самых потаенных уголках души. Слабость охватила тело. Я опустилась на колени, пытаясь собраться с мыслями. Комната душила меня. Я задыхалась. Все это было слишком реально.

И тут меня осенило — это не просто испытание, не просто воспоминание. Это мой глубинный страх. Боязнь оказаться недостаточно хорошей. Страх, что я никогда не оправдаю ожиданий, что отец был прав во всех своих словах.

Темнота сгущалась, шепот становился громче, проникая в сознание, и я поняла — если позволю этому чувству поглотить меня, пути назад уже не будет.

Я не могла сдаться. Не сейчас.

Я заставила себя подняться на ноги. Глубоко вдохнула, закрыла глаза и начала вспоминать. Мои достижения. Все, что я прошла.

Я вспомнила, как выигрывала танцевальные конкурсы, несмотря на страх сцены. Иду на золотую медаль, поступаю в лучший университет страны. Как пережила смерть отца, а потом вернула его к жизни. Как спасла Кейтона. Все это сделала я. Я. Не потому что кто-то ждал этого от меня, а потому что я этого хотела.

Моя ценность не зависела от чужих ожиданий.

Я открыла глаза и посмотрела на отца.

— Да, папа. Я не была идеальной. Но я — это я. И только я решаю, кем мне быть.

Его лицо изменилось. С начала появилась слабая улыбка — усталая, почти печальная. Затем на глазах заблестели слезы. Он отвернулся, а через мгновение его силуэт начал мерцать, таять в воздухе, будто его никогда и не было. Стены перестали сжиматься, мрак рассеялся, и все вокруг залило белоснежным светом.

Я осталась одна. В пустой, безграничной белой комнате.

Через секунду я почувствовала толчок. Мир вокруг качнулся. Я вернулась обратно в зал с переливающимися зеркальными стенами. Сосуд все еще стоял на своем месте, но теперь он был заполнен наполовину. Мои плечи тут же опустились и расслабились. Вот это облегчение!

Я потерла замерзшие руки, ощущая дрожь не только от холода, но и от осознания того, через что только что прошла.

— Первый шаг сделан, — раздался голос откуда-то сверху. Он звучал величественно, но без угрозы. — Освободившись от прошлого, ты приблизилась к Вратам Возвращения. Но готова ли ты к тому, что ждет тебя дальше?

Мои губы дрогнули в слабой улыбке. Если все будет так же быстро, то, конечно, готова. Я уверенно кивнула.

— Да!

Голос продолжил:

— Ты посмотрела в прошлое. Теперь обратись внутрь себя. Смогут ли твои эмоции направить тебя? Или все-таки разрушат?

На полу передо мной появилась лестница, ведущая вниз. Не задумываясь, я шагнула на первую ступень.

И тут же оказалась в совершенно ином мире.

Вокруг меня расстилалось бескрайнее поле, залитое закатным светом. Небо и земля сливались на горизонте в мягких оттенках розового и золотого. Поле было усеяно миллионами цветов — каждый лепесток светился, трепеща на ветру.

Где-то вдалеке слышался звук реки. Но в нем было что-то неправильное, будто вода текла против течения, нарушая все законы природы.

Тишина окутала меня, и лишь мое сердце билось громче обычного. Это место показалось мне спокойным, умиротворяющим. Но в один миг все сменилось напряжением.

Голос вернулся, но на этот раз его тон был более строгим:

— Здесь собраны твои самые сильные эмоции. Либо ты примешь их, либо они поглотят тебя.

Передо мной вдруг начала формироваться фигура. Сначала расплывчатая, как дым, а затем все более осязаемая. Вдруг она вспыхнула ярким пламенем. Ее тело было создано из бурлящего огня, лицо перекошено, а глаза светились расплавленным металлом.

Гнев.

Фигура шагнула ближе, и от ее движения огонь распространился по полю, угрожая поглотить цветы. Я ощущала жар, но двигаться не могла.

— Ты ненавидишь своего отца, — произнесла фигура, ее голос был грубым, почти рычащим. — Ты ненавидишь себя за слабость. Признай это, иначе я уничтожу тебя.

Пламя разгоралось все сильнее, распространяясь вокруг. Цветы, которые так завораживали своей красотой, превращались в пыль.

Я попыталась отступить, но ноги словно приросли к земле. Гнев, который я всегда пыталась подавить, начал выходить наружу.

— Ты боишься признаться, — продолжала фигура, ее голос становился все громче, заглушая треск от огня и звук реки. — Ты прятала свою злость. Ты винишь себя. Тебе не скрыться.

Сердце заколотилось так сильно, что мне стало трудно дышать. Огненная фигура была права. Я чувствовала эту ненависть. К отцу за его вечные требования. К себе за то, что я не была такой сильной, как он хотел. Я всегда была слабой. Трусливой.

Вместо того чтобы сопротивляться, я все-таки сделала шаг вперед, вплотную к фигуре. Я уже вся горела, на коже появлялись первые волдыри. Но я не отпрянула. Я больше не хотела бежать.

— Да, — сказала я, не узнавая собственный голос. Он прозвучал твердо, даже уверенно. — Я часто злюсь, раздражаюсь, виню всех. Но моя злость — это не моя суть. Это инструмент, и я могу им управлять. Я беру ответственность за себя и свои действия.

С этими словами огонь начал угасать. Он больше не был врагом. Он становился частью меня.

— Я принимаю свой гнев, — продолжила я, идя вперед, ближе к огню. Жар ударил мне в лицо, но я не отступила. — Это часть меня. Но это не я.

Фигура на секунду пошатнулась и ее лицо изменилось, став более человеческим.

— Я больше не боюсь тебя, — я сжала кулаки и вздернула подбородок.

Огонь рассеялся, оставив меня стоять на поле, которое вновь наполнилось цветами. Я ощутила покой.

Я не успела перевести дыхание, как передо