Наставница для наследника престола - Елена Александровна Романова

каждый раз видеть умирающих детей под силу не каждому. Доктор Норман, кстати, оказался там не случайно. Он был лишен возможности работать на высшую аристократию. Место ему было предложено скромное — врач в городской лечебнице на содержании короны без возможности уехать. И иной раз доктор бросал на меня хмурые взгляды, в которых, если начистоту, не было ненависти. Скорее, сожаление, что все сложилось именно так, и жгучий стыд.

— Святая мать послала вас к нам, не иначе, — шептала настоятельница храма.

В госпитале работало много служительниц Великой матери. Это считалось их обетом — помощь ближнему.

Экипаж делает крюк по городу, и я замечаю вереницу богатых особняков.

— Это городские резиденции членов королевского Совета. Еще Сеймуром был принят закон, о наследовании городского имущества лордами древних магических родов, — говорит Нил, сонно приоткрыв один глаз.

А затем он опять дремлет. Впрочем, уверена он наготове даже во сне, и случись неприятность, будет во всеоружие.

— И семейство лорда Варлоса тоже проживает здесь? — спрашиваю я.

— Да.

С тех пор, как Николас потерял отца он из рук вон плохо исполнял обязанности наставника, а последние пять дней после того, как Великий герцог заставил его прилюдно присягнуть королю и поклясться в верности ему самому, так и вовсе почти не появлялся во дворце, отписываясь, что ему необходимо вникнуть в семейные дела.

— Прикажите вознице свернуть туда, — командую я.

Нил разлепляет веки и смотрит на меня с чудовищным осуждением.

— Вам не стоит этого делать.

Кажется, он давно знает об отношении ко мне герцога, и мое поведение кажется ему чудовищной провокацией.

— Это ненадолго.

Я ничего не объясняю. Последнее слово остается за мной, потому что Нил знает, что я все равно сделаю по-своему.

Огромный дом лорда Варлоса будто дремлет. Внутри тихо, как в склепе. Все залито осенним солнцем, но очень тоскливо. Фонтаны, роскошь, тихий звук шагов и обряженные в форму горничные — лишь ширма. В этот доме пахнет тленом и безнадежностью.

Я оставляю Нила в приемной, а сама вхожу в музыкальный зал. Здесь стоит запах лакового паркета, инструмента и алкоголя.

Слуга смущенно закрывает за мной двери, когда я спотыкаюсь о пустую бутылку. Приподнимаю подол, ставлю на нее туфлю и откатываю в сторону. Этих бутылок здесь много. Как и забитых до отказа пепельниц. А еще осколков, содранных с окон портьер, потеков алкоголя на стенах.

— Доброе утро, лорд Варлос, — я нахожу его за пианино.

Он сидит на табурете. Впрочем, это скорее лежит. Его голова покоится на скрещенных на крышке пианино руках.

— Что здесь надо милой потаскушке Великого герцога? — спрашивает он.

И даже не шевелится.

Я вздыхаю.

Сегодня я выгляжу очень строго. Когда я еду в госпиталь, надеваю черное платье наставницы с воротом под самый подбородок и туго зачесываю волосы. И в таком виде я подхожу к пианино, беру с нотной подставки тонкую тетрадь и, не мешкая, сворачиваю ее в трубочку.

А затем хлещу ею Варлоса до тех пор, пока он, закрываясь руками, не падает со стула.

— Спятила?

Наконец, вижу его лицо и светящиеся злостью и изумлением глаза.

— Доброе утро, лорд Варлос, — говорю ему еще раз. — Как ваши дела?

— Что? — от дергает подбородком, трет глаза, будто желая удостовериться, что я не плод его воображения. — Ты сумасшедшая!

Я приподнимаю бровь.

— Допустим.

— Что тебе здесь надо?

Он сгибает ногу в колене, запускает руку в растрепанные волосы и тихо стонет, будто страдая от мигрени.

— Хочу поговорить.

Я сажусь на стул, с которого он слетел. Беру с крышки пианино недопитую бутылку, читаю этикетку:

— М… тридцатилетняя выдержка. Вы расточительны, Николас.

— Издеваться пришла?

Отрицательно качаю головой.

— Вы нужны королю.

— Неужели?

— Вы нужны мне.

И тут он долго смотрит мне в глаза и, кажется, трезвеет. Но почти сразу отворачивается и цедит:

— Не морочьте мне голову. Я прекрасно понимаю, что регент сделает вас своей мьесой после того, как женится. Жена нужна ему для одобрения двора и общества, вы — для удовольствия.

— Я не стану его мьесой, лорд Варлос.

Он вновь вглядывается в мое лицо.

— Точно сумасшедшая, — усмехается. — Такому человеку не отказывают. Знаешь, что он сказал мне на ухо в зале мечников: «Не трогай ее!»

— И ты решил разозлить его, сообщив при всех, что хочешь на мне жениться? — спрашиваю я. — Кто из нас еще сумасшедший, Николас?

— На таких, как ты, не женятся, — сухо отвечает он.

И эти слова пролетели бы мимо, но они отчего-то меня задели.

Я резко поднимаюсь и делаю пару шагов по гулкому паркету, втягиваю запах пыли, лака и алкоголя.

— В гробу я видела ваше замужество, — бурчу в сердцах.

Николас обличительно смеется, вползает на стул и прикладывается к бутылке.

— Отличный тост, — гогочет он.

А я пронзаю его сердитым взглядом, отбираю бутылку, буквально выдергивая из его рук.

— Приди в себя, — кладу ладонь на его плечо и смотрю ему в глаза. — Во дворце заговор. Короля пытались убить. Я сожалею о твоей утрате, но ты не можешь просто закрыть на все глаза. Мы — наставники короля, его соратники, друзья, в конце концов. Ты столько времени проводил с Кайлом. Он… черт возьми, нуждается в тебе!

— И ты?

— И Адам с Джаредом…

— И ты?

— И даже Лоуренс с Эндрю…

— И ты?

— И я, проклятый ты паршивец! — выпаливаю сердито.

А Варлос вдруг хохочет, да так, что я вдруг тоже нервно смеюсь. Он распахивает крышку пианино и начинает бренчать по клавишам:

— В доме Тэнебран

Есть один баран,

Он лишен любви,

Попробуй проживи,

Каждый божий день,

Он один, как пень!

А потом убирает руки с клавиш, молчит, и моя веселость тоже сходит на нет.

— Николас?

— М?

— Ты — дурак.

Он поднимается, встает напротив меня, разнузданно убирая руки в карманы.

— Мне придется всю жизнь плясать под его дудку. У него только один стиль управление — подчинить. Поэтому его ненавидят. Совет будет парализован. Регент и так знает все и о каждом. Он напустил везде шпионов. Думаешь, дело только в Летиции? Она алчно хочет власти, но если Элиза вступит на трон Равендорма, то все решения будет принимать Совет. Единственное, что сдерживает