Сапфир. Сердце зверя (СИ) - Синякова Елена "(Blue_Eyes_Witch)"

- Он гениален во всем, за что только не берется, но в первую очередь Элерт - психиатр. Он посвятил изучению мозга человека бОльшую часть своей жизни, лишь на середине своего пути решив заняться генетикой, и преуспел и в этом деле. Много лет назад Элерт был практикующим психиатром, известным в научных кругах, а пациенты стремились попасть именно к нему, отчего время приема у него было расписано как минимум на полгода вперед.

- Я не знала, - прошептала я, до сих не в силах понять, почему слова об этом вызывали во мне такой всплеск эмоций, заставляя внутренне сжаться, словно я опасалась чего-то.

Я вздрогнула, когда снизу раздались раздраженные голоса Берсерков, которые явно начинали спорить о чем-то, с ужасом думая о том, что если Уран снова слетит с катушек, то едва ли в этот раз его получится остановить, и быстро заглядывая в лицо Гранта, которое стало отдавать серым, по мере того, как мужчина отдалялся от мира, погружаясь глубоко в себя, словно пытаясь спрятаться от этих голосов и осознания того, что звери снова рядом с ним, отравляя жизнь, и окрашивая ее в цвета и ароматы крови.

Тихонько выходя из этой комнаты и оставляя Гранта одного, чего он даже не заметил, я с тоской думала о том, что и его жизнь отныне никогда не будет прежней. Оставалось молиться лишь об одном – чтобы все не стало еще хуже, чем было сейчас, и чтобы Карат отпустил его и забыл, как только решатся все эти вопросы с лабораторией.

Я честно старалась не думать об этом! Не хотела даже представлять, какое месиво устроит этот отряд, который был самой настоящей армией, не знающей пощады и раскаянья! Но мысли, как всегда настойчиво лезли в голову, поражая своей ясностью и жестокостью, я заранее знала, что они не оставят в живых ни одну душу, кого бы не нашли и не поймали, и было уже не важно живы ли остальные зверолюди, или нет.

- Ран, ты нужен нам сейчас!

 Я остановилась на лестнице, покрывшись мурашками от страха, когда услышала в ответ на слова Марса приглушенное угрожающее рычание и мрачный голос Урана, который поразил своей подготовкой и боем не только меня одну:

- Катись в черту! Я больше ни за что не вернусь в лабораторию!

- В этот раз все будет иначе! Смотри, нас много, и теперь мы знаем все, что нужно! И я ни за что не оставлю тебя…

- В прошлый раз ты говорил так же!

Я вздрогнула, когда прямо передо мной оказался Сапфир, облаченный теперь в такую же темную одежду, как до этого носили Плутон и Марс, со множеством кармашков, кобурой и специальными утяжками на ногах, куда можно было ловко спрятать в чехлы нож, а на его шее красовалась черная маска, изящно изогнутая под выступ носа и закрывающая половину лица. Он выглядел шикарно в этом облачении, только вместо восторга мне стало жутко…да, я знала о его силе и всем прочем, но теперь знала и то, что несмотря ни на что, в лаборатории как-то умудрялись их ловить и держать!

…даже Палачей!

- Ты и Звезда останетесь здесь и будете ждать нашего возвращения, - Франки осторожно коснулся горячими ладонями моего лица, глядя так, словно запоминал каждую его черточку, пугая этим меня еще сильнее.

- Мы можем взять их с собой, - послышался голос Карата, который показался из-за угла, отчего глаза Сапфира полыхнули яростно и злобно, когда он рявкнул:

- Не можем!!! Я больше не позволю использовать Мишку в качестве приманки! Но если не боишься за жизнь Звезды, то можешь взять ее!

- Пусть останется для охраны Гранта, - только дернул бровью Карат, на что я обернулась к нему, прошептав с умирающей надеждой на спасение того, кто не заслуживал зла:

- Может отпустите его на свободу?..

- Не сейчас.

17 глава

Сапфир.

Все было предельно просто.

Прийти, убить людей, спасти своих.

Если еще было, кого спасать…

Но на душе было неспокойно, когда я сел на шаткие ступени порога, прислушиваясь каждую секунду к моей отважной девчонке, которой из-за меня за последние дни пришлось пережить столько всего, что любой бы сломался и впал в беспросветную депрессию.

Но моя Микки была настоящим воином - с добрым сердцем и огромной душой, даже сейчас, в первую очередь думала о страданиях этого чертова Гранта и переживаниях Звезды, чем о себе самой.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Я не заслуживал ее всей своей жизнью, и боялся поверить в то, что этот кошмар когда-нибудь закончиться, и мы на самом деле сможем быть вместе.

Вот так просто и по-глупому мило.

Жить в одном доме. Просыпаться утром в одной постели и улыбаться друг другу. Готовить завтрак на кухне обнаженными. Ходить в магазин, держась за руки…я боялся даже мечтать об этом, понимая, что хочу этого больше всего на свете, как не хотел еще никогда и ничего. Страшно было представить, настолько жестокой и насмешливой может быть судьба, часто обтирая то, что мы хотим, чтобы даже не наказать за прошлые деяния, а повеселиться над тем, как ты будешь корчиться от боли.

Меня не страшила боль физическая.

Но своей жизни без Мишки я уже не представлял.

Я хотел дышать ею, жить только ради того, чтобы она улыбалась мне своей красивой и всегда такой искренней улыбкой, удивляя каждый день тем, какие еще знания крутятся в этой не по годам умной головке.

Она не захотела прощаться. Не скрывала свой страх, что я могу не вернуться. Только свела свои изящные бровки и буркнула грозно, даже если ее голос дрожал от эмоций: «Жду тебя здесь до вечера! Если не вернешься к семи, то можешь бежать и прятаться, ибо я найду тебя, где бы ты не был, и всажу еще одну пулю!»

Приложив ладонь в груди, где осталась рана, я улыбнулся, внутри себя промурлыкав: «Мояяяяяяя»!

Моя бесстрашная девчонка, которая оставила жалящую рану, словно свою метку на моем теле, подарив мне восторг, которого я не знал до этого дня.

- Марс сказал, что ты был тринадцать лет в лаборатории.

Я молча кивнул, понимая, что этих парней невозможно ни увидеть, ни услышать их приближение, ни остановить.

Черт, они были реально круты!

То, как дрался Уран, я еще не видел никогда, и кажется это поразило даже говнюка Карата, которого в принципе мало чем можно было удивить.

- А ты? – посмотрел я краем глаза на Урана, который спокойно сел рядом со мной, чуть пожав плечами, явно не собираясь вдаваться в особые подробности своего пребывания в лаборатории, и я мог его понять. Вспоминать об этом малоприятном отрезке жизни хотелось меньше всего.

- Около года.

Мы молчали какое-то время, каждый погрузившись в свои размышления и глядя на очертания ночного леса, который словно притаился в ожидании нашего выпада, замышляя что-то неведомое и малоприятное.

- Твой брат говорил, что таких как вы люди не смогут поймать, - тихо проговорил я, когда Уран снова кивнул и ответил не сразу:

- Нас не ловили. Мы пришли сами.

Мне казалось, что в моем мозгу что-то лопнуло и явно задымилось, пока я пытался осознать суть услышанного ответа.

- Сами? В лабораторию?

- Да. По-другому не было возможности узнать, что происходит внутри, и как с этим бороться, -  в своей спокойной и холодной манере отозвался Уран, который казалось не испытывал совершенно никаких чувств и эмоций, за исключением тех, что взрывались в нем всполохом красных зрачков, которые я успел заметить в тот момент, когда он бился с братьями, явно сразу не узнав их.

Вспоминая его слова, брошенные с укором Марсу, я не сразу решился спросить, понимая, что у меня нет права лезть в душу Урана, даже если сейчас казалось, что из всех присутствующих Берсерков, мы понимаем друг друга намного лучше остальных, потому что прошли через Ад, который оставил неизгладимый след внутри нас.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

-…они оставили тебя там?

Не знаю, что я ожидал от него. Возможно, что Уран пошлет меня – это как минимум. Максимум – что его снова накроет волной полного неадеквата и это будут мои последние слова в принципе. О последнем подумалось, когда я ощутил, как Уран напрягся и застыл, но лишь на секунду, чтобы снова пожать плечами, словно это ничего не значило: