Сапфир. Сердце зверя (СИ) - Синякова Елена "(Blue_Eyes_Witch)"

- Когда рядом звери, кровь пропитывает все, -  тихо и бесцветно продолжил Грант, не видя, как я содрогнулась, всматриваясь в его бездонные голубые глаза, в которых была вся его странная душа, не доступная для понимания или принципам логики простого человека вроде меня. - За ними всегда тянется кровавый след, и мне кажется, что ею пропитан даже воздух…

Грант молчал какое-то время, снова утопая в себе, когда вдруг неожиданно продолжил:

- В глубоком детстве я был нормальным ребенком. Без отклонений и проблем с общением. Я родился, когда родители заканчивали учебу в университете и жили в простом студенческом общежитии. Они оба были химиками и мечтали служить благому делу спасения человечества от страшных неизлечимых болезней, поэтому, когда их – без опыта работы и стажа – пригласили в лабораторию твоего отца, они были бесконечно рады.

Я тяжело сглотнула ком в горле, от которого едва могла дышать, слыша из уст Гранта слова о том, кто не был мне отцом, и не уверенная теперь в том, что я хочу знать продолжение этой истории, тем более от самого Гранта. Я никогда не спрашивала его о том, что стало с его родителями, и по какой причине Элерт взял его к себе еще ребенком, воспитав и помогая идти по жизни несмотря на многочисленные внутренние проблемы. Но теперь я боялась узнать.

- Денег на няню не было, и возникли какие-то бюрократические сложности с тем, чтобы водить меня в сад, поэтому родители часто брали меня с собой на работу. Я был тихим и прилежным ребенком, не мешал им, никогда не отвлекал и с радостью играл с колбами в кабинете папы, переливая воду из одной в другую бесконечное количество раз. Мне нравились их белые халаты и чистота вокруг. Белые кабинеты и улыбчивые сотрудники, которые всегда кормили меня конфетами и часто таскали с собой, показывая цветные реактивы и неведомые аппараты, в которых постоянно что-то крутилось, смешивалось, проверялось на соединения. Но в один из дней я услышал вой сирены.

Грант подался вперед, на секунду пряча лицо в ладонях, когда я увидела, как задрожали его пальцы, и кожа побледнела еще сильнее, затаив дыхание и заставляя себя не рыдать, когда услышу продолжение.

- По лицам людей я понимал, что происходит что-то страшное. Они засуетились. Стали поспешно покидать лабораторию. Но спастись не успел никто…дело было не в опасных газах или тех веществах, которые они в больших количествах исследовали. А в том, что несколькими этажами ниже содержали зверей, которые вырвались из клеток. Теперь я понимаю, что о них не знал совершенно никто, и в первую секунду приняли за охрану, не пытаясь сбежать или изолировать их, когда обнаженные мужчины стали нападать и белоснежно-белая лаборатория наполнилась кровью. Они не просто перегрызали горло тем несчастным, которым некуда было бежать, а вырывали их клочками плоти и хрупких костей. Они разрывали людей на части, выдергивая руки, ноги, головы, словно в их ладонях были всего лишь тряпичные куклы…а я сидел в кабинете отца, видел все это и не понимал в силу возраста, что происходит.

Я судорожно зажала рот рукой, чтобы сдержать рыдания, проклиная собственный мозг, который как всегда слишком ярко рисовал мне картины того, что я слышала в свете того, что уже видела сама, и отчетливо представляя маленького кудрявого мальчика с голубыми глазищами, душу которого сломали в столь юном возрасте, бросив ее на растерзание зверям.

- Родители тоже погибли. Я не видел останков отца, но плакал и звал маму, которая лежала в коридоре с холодными глазами, очевидно побежав, чтобы спасти меня, но не успев сделать это. От нее осталась одна голова и ничего больше…голова и целое море крови, по которой я хлюпал, когда шел к ней в поисках спасения. Звери напали и на меня, но потом появились люди в черных масках и с оружием, и меня накрыла тьма…

Меня просто трясло, когда я плотно закрыла глаза, уже не сдерживая слез, что текли по холодным щекам, понимая, что я даже не могу обнять Гранта, чтобы поддержать его и забрать хотя бы капельку той боли и беспомощности, в которой он жил все эти годы, ребенком, чью душу изувечили и сделали его таким.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

- Я очнулся в больнице, среди чужих людей. Звал маму и просил, чтобы меня отвели к отцу, но взрослые только отводили глаза и в тысячный раз предлагали рассказать сказку или включить мультики. Своим детским разумом я понимал, что случилось что-то плохое, но не мог осознать, что родители больше не придут. Спустя много лет я узнал, что мне было сделано несколько операций и меня спасли единственного, кто был в тот день в лаборатории, а в моей жизни появился Элерт, который взял меня к себе, воспитывал и помогал бороться с призраками прошлого, когда я не мог спать от мучающих кошмаров, а затем и с тотальными изменениями в моем мировоззрении и ощущениях. Я перестал видеть лица людей в возрасте шести лет, когда осознал, что те существа в лаборатории не были людьми... Я не вижу лиц до сих пор. Лица людей. Но только не зверей. С годами стали добавляться аутистические расстройства в поведении. Дальтонизм. Чувствительность к запахам. А еще бессонница и припадки, схожие с эпилепсией, после того как уже во взрослом состоянии я увидел зверя, прямо перед собой…

- …это был Сапфир на той самой вечеринке?

Грант кивнул в ответ, снова замолчав и словно давая возможность мне перевести дыхание и попытаться взять себя в руки, что у меня категорически не получалось после всего услышанного.

- Я чувствую их, Мишка…пытаюсь отыскать в себе этот чертов механизм, чтобы сломать его и попытаться жить спокойно, но у меня не получается. Весь мир для меня стал серым со дня гибели родителей, но лишь один цвет врезался в память и не дает мне покоя – цвет крови. Ее запах. Я не могу уснуть, потому что с тех пор, как стал видеть их, я вижу во снах все то, что они творят с людьми. Всю боль, всю кровь, панику умирающих…я просыпаюсь мокрым и дрожащим, и мне кажется, что я лежу в озере из крови. Что она впиталась в мою одежду, в кожу и волосы, и если я смогу добраться до душа, то и вода станет красной от этой крови невинных жертв.

Потянувшись вперед, я осторожно положила лишь кончики пальцев на руку Гранта, боясь сделать еще хуже своим прикосновением, но в желании, чтобы он знал, что я рядом и я…понимаю его.

Да, именно так. Несмотря на свою любовь к Франки, я отчетливо понимала, что он не человек, и его натура далека от человеческой. Она жестока, кровожадна, нетерпима к слабости в любом ее проявлении, но и у него есть своя правда.

Грант и его родители были не виноваты в том, что оказались на пути зверей, вырвавшихся на свободу. Это было жестоко и несправедливо. Как было несправедливым и то, что зверей ловили и держали насильно в лабораториях, где к ним относились не как к сознательным созданиям, у которых есть семьи, чувства и эмоции, а лишь как к подопытным. И это тоже было несправедливо.

В этот раз он не отстранился от меня. Только растерянно моргнул, покосившись на мои пальцы, словно прислушиваясь к собственным ощущениям и очевидно не находя в них отторжения.

- Чем больше их рядом, тем сильнее я теряю связь с миром.

- Я могу как-то помочь? -  прошептала я, даже не представляя, как облегчить состояние Гранта, но готовая на все, лишь бы ему помочь, видя, как мужчина покачал головой, и с холодным ужасом понимая, что вопреки всему, зверей в его и моей жизни становится с каждым днем все больше и больше. Для него они были не просто врагами и олицетворением самого Ада, а чем-то большим и страшным. Теми демонами, что бросали его израненную сломленную душу в самую пучину неподдельного безумия, из которого он отчаянно выбирался годами, чтобы хотя бы попытаться жить среди людей, постоянно зная о том, что звери близко.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

- Мне может помочь только Элерт.

- Нужны какие-то лекарства?

- Гипноз и его умение стирать из памяти все лишнее.

Не знаю почему в этот момент мне стало не по себе…

- Элерт умеет делать подобное? – тихо выдохнула я, ощутив странную дрожь в теле, особенно когда Грант кивнул в ответ, чуть пожав плечами: