Проклятие Айсмора - Ольга Зима

Стражник оставил махать копьем:

— Да, я видел Бэрра на Золотом причале. Он примчался взволнованный. Я понял, что он что-то ищет. Но что — не знаю. Он тоже меня видел. Ни о чем не спрашивал.

— У него имелось что-нибудь, чем он мог попортить сваи?

— Нет, при нем не было даже его меча.

— Ты так точно запомнил эту мелочь? — удивился винир. — А почему?

— Потому что Бэрр единственный, кто посмотрел на сваи, а не только бродил, ругаясь и плюясь в воду. Я решил, что хоть кто-то из ратуши пришел узнать, насколько стар Золотой. Порадовался еще — а то, когда стоишь, кажется, еще волна — и причал на озеро унесет.

Стражники все как один закивали. Стоять на Золотом причале доводилось каждому, кое-кто порадовался, что снесло теперь его под корень.

— Пиши, секретарь: Бэрр осматривал сваи, но вреда ни им, ни городу не наносил. А, добавь: запросить у строительной гильдии чертежи, чтобы установить, какие из городских строений старше самой гильдии. А то лишь Бэрр худостью их построек и обеспокоен!

Народ ответил шумным одобрением. Гайриона кто-то толкнул локтем в бок, тот отмахнулся сердито: «На смену всех ваших гнилых свай деревьев еще не выросло!»

— Тихо! — приказал винир. — Ждем следующих историй.

Следующие три стражника тоже ничего толкового сказать не смогли. Главный строитель, уверенный, что подбирал их с особой тщательностью, зеленел на глазах. Все свидетели видели Бэрра ночью у пирса, но одновременно с этим выяснилось, что эти же свидетели, отвечая на вопросы винира, путались в словах и уже не могли точно сказать, где они видели Бэрра — на пирсе или под ним. И уж точно никто не видел, как Бэрр подпиливал злосчастные деревяшки, теперь уже точно никуда не годные.

В возникшее смятение попытался пролезть секретарь, не в силах забыть о Бэрровых сапогах. Он встал из-за низенького столика:

— Я тоже готов сказать свое слово во вред!

Однако примолк, когда винир скорчил усталое лицо:

— Просто так слова во вред говорили, когда солнце еще в макушку не светило. А сейчас мы о сваях. Ты имеешь возможность доказать, что он портил основу домов?

Секретарь открыл и закрыл рот. Потом промямлил:

— А подсудимый способен на самые мерзостные поступки! А никто не удивится, если… а еще его неповиновение…

— Садись уже, — выдохнул винир.

Секретарь юркнул вниз и вновь скрючился за столом.

Винир уткнулся в бумагу, поданную гильдией, потом подвинул к себе одну из желтых папок, достал из нее лист и продолжил погромче:

— В списке обвинителей нет тех людей, которые пострадали больше всего. Те, кто остался без своих домов и имущества, а кое-кто и без родных. Однако у меня имеются сведения, что главы пострадавших семей договорились меж собой не произносить слова ни во вред, ни в защиту Бэрра. Обращаюсь ко всем — есть среди присутствующих кто-нибудь, кто подтвердил бы эти сведения?

Винир помахал в воздухе бумагой.

— Есть! — ответил ему мужской голос из настежь открытого окна дома, что возвышался над площадью справа. — Есть. Это правда! Мы полагаемся на волю провидения.

— Воля ваша, если она едина, — отозвался винир. — Указан еще один свидетель во вред, младший стражник Гаррик.

— Но я хочу говорить в защиту! — воскликнул Гаррик.

— А будешь, когда и о чем спрашивают! — пригвоздил словами и взглядом винир. — Пока ты еще стражник, пусть и младший.

— Иди, Гаррик, — подтолкнула его Ингрид. — Иди, не медли!

Винир взмахом руки велел поторопиться, заодно толкнул в спину досточтимого Нэйтона. Старый судья спал так долго и крепко, что можно было решить, будто он умер, но тут очнулся:

— Молодые видят зорко, а говорят все одно — чушь.

— Так, может, мне вернуться? — ухватился за слова судьи дошедший до суда Гаррик.

— Поздно. Теперь тебе нужно вспомнить все, — участливо произнес винир. — Младший стражник, имя Гаррик, три года в охране, награжден за участие в поимке аутло. Так оно?

— Да.

— Хорошо ли ты помнишь ночь, когда на Айсмор обрушился ураган?

— Конечно!

— Мы слушаем тебя.

Гаррик принял деловой вид, хоть уши его пылали, как солнце, пошедшее к западу, а сердце билось под горлом.

— Господин Бэрр разбудил меня среди ночи. Приказал вставать и поднимать стражу.

— Повод?

— Сказал, что выгнать людей из домов в Северном квартале. Говорил, что последняя линия не выдержит шторма. Говорил, что нужно поспешить…

Винир мрачнел с каждым сказанным словом.

— Так Бэрр все знал? — поднял голову окончательно проснувшийся досточтимый Нэйтон. — Он хотел предупредить, зная все наверняка?

— По твоим словам выходит, — проворчал винир, обращаясь к Гаррику, — что об угрозе Северному кварталу обвиняемый знал заранее. Что понимал, какие точно дома уйдут под воду, и даже предвидел время. При этом сам ничего не пилил и не портил!

— Нет… Нет. Я хочу сказать, что он… он пытался… — Гаррик замолчал, понимая, что каждое его слово стало опасным.

Зато оживились те айсморцы, кто недавно попрощался с деньгами, поставленными на то, что виновного казнят. Эхом летело:

— Знал… Знал. Знал!

— Он же вас спасал! — не удержался Гаррик.

— Достаточно, — махнул рукой винир и скривился. — Суду и народу ясно, что людей он пытался спасти, но об испорченных сваях знал, и потому обвинение о порче подтверждается…

— Да как это⁈ — не сдержался Гаррик.

— Слово во вред засчитано. Ступай уже, — выговорил винир.

Гаррик на негнущихся ногах покинул место перед судейским столом. Пока возвращался к Ингрид, поймал в спину несколько одобрительных хлопков и изрядное количество увесистых подзатыльников. Еще и за ухо успели дернуть так, что чуть не оторвали.

— Гаррик, ты ведь правду сказал, — попыталась утешить его Ингрид.

— Только моя правда обернулась ему во вред. Неужели она теперь ложь? — уныло отозвался Гаррик. — Так и день скоро станет ночью.

Винир поднялся, снова зацепив стол широким золотым ремнем на животе.

— Список свидетелей по обвинению завершился. Принято одно слово. Вина не доказана, раз против только один свидетель вместо трех необходимых, но, ради исполнения закона, давайте же заслушаем слова в защиту…

Он обвел площадь взглядом, особо задержавшись на проходе между домами и синеву на горизонте, а заметив, как закопошились в толпе