Почувствуй - Екатерина Юдина

видели лишь Картера и первое время меня просто не замечали, пока, в один из дней один из мальчишек при всех не спросил, что я вообще среди них забыла. Еще и в ходе своих слов назвал меня жирной свиньей.

На тот момент Картера в комнате не было, а я, растерявшись от таких слов и липких взглядов просто промолчала и быстро ушла. Тем более, сама же понимала, что мне среди них не место.

А потом узнала, что Картер того мальчишку не просто ударил, а именно избил, из-за чего у него были проблемы. Но мне альфа говорил, что все в порядке и, наверное, я никогда не забуду то, что в тот день услышала от него. Я же себя считала виноватой в той ситуации. Хотя бы тем, что вообще находилась в той комнате, среди мальчишек и девчонок, которых раздражала. Вот они мне об этом и высказали.

Но Картер сказал, что моей вины в этом нет и, что, если кто-то позволяет себе оскорблять меня, это нормальным не считается. А я, как девчонка с разбитой самооценкой, никак не могла понять, как кто-то ко мне может относиться настолько хорошо.

И первое время я от этого терялась. Не могла понять, почему молодой господин настолько могущественной семьи носится с дочерью одного из водителей. Даже искала подвох, но со временем рядом с Картером все же смогла расслабиться. Я не была капризным ребенком и никогда, ничего не просила. Даже того, что Картер без проблем мог мне дать.

Мы просто проводили вместе время и, если бы не то, что было дальше, я могла бы назвать этот период самым счастливым в своей жизни. Наполненным теплом. Очень мягкими, еле уловимыми касаниями. Заботой и бережностью. Но.…

Даниэль. Двоюродный брат Картера.

Они одногодки, но внешне совершенно разные. У Даниэля волосы русые, кожа светлая и глаза чёрные. И.… он очень красив. Я таких раньше никогда не встречала.

Позже, когда между мной и Картером пошел разлад, он часто с едкой мрачностью издевался, над тем, что я влюбилась в его двоюродного брата, но на самом деле это было не так. Мне просто было интересно смотреть на него. Примерно, так же, как и на картину в музее. Не более того.

Но именно с моих взглядов на Даниэля все и началось. Картер сразу их заметил. В первый раз просто сказал, чтобы я прекращала пялиться. Он это сделал будто невзначай. Так, что я на эти слова даже толком не обратила внимания. Но, когда я на следующий день опять в саду поймала Даниэля взглядом и долго смотрела на то, как он там играл в мяч, Картер с уже явным раздражением спросил, почему я опять смотрю на его брата.

Тогда в Картере впервые проскользнуло то, что являлось несвойственным ему, но я была слишком изнежена его хорошим отношением. Тому, что он прощал мне всякие ошибки и постоянно шел на уступки, из-за чего не представляла, что он вообще-то может быть другим. Тем более, я же не делала ничего такого. Просто смотрела на его брата.

А дальше всё стало наваливаться снежным комом. То, что мы с Даниэлем пару раз встретились в саду. Заговорили. Один раз я вместе с ним запускала в фонтане бумажные кораблики. Сама научила его этому. И, когда Картер узнал об этом…. Я таким его еще не видела. Мне даже всерьёз стало страшно, хотя до этого я вообще не могла представить момента, в котором бы начала его бояться.

Но даже тогда он мне ничего плохого не сказал. Просто предупредил, что ему не нравится мое общение с Даниэлем. Запретил мне с ним видеться.

Для меня это было странно. Он ведь сам знакомил меня со своими друзьями, а общаться с его братом запрещал. И ничем это не объяснял, но сам по себе тот разговор был построен так, что я невольно почувствовала себя собачонкой, а Картер как мой хозяин выбирал с кем мне общаться, а с кем нет.

Тогда я решила, что накручиваю себя, хоть и это кольнуло. Тем более, на таком моменте ничего не закончилось. Оно только начиналось.

Пару раз я опять ловила Даниэля взглядом. Это получалось само по себе. Просто, проходя по саду, я будто бы улавливая какое-то движение, оборачивалась в ту сторону и видела его, тоже идущего по одной из тропинок. И Картер каждый раз это замечал. Становился раздраженным. Мы начинали конфликтовать. Быстро мирились, но все равно в воздухе уже повисала тяжесть.

Потом, в какой-то день Даниэль сам пришел ко мне в домик для прислуги. Кажется, ему просто нечего было делать и он предлагал в шахматы поиграть. Я отказалась, но все равно мы разговорились. Даниэль ведь был интересным собеседником и от него исходило то, что я особенно остро улавливала — одиночество. До встречи с Картером я сама в нем постоянно тонула.

И за этим разговором нас застал Картер. Все эти события уже были слишком давно. Кое-что стерлось из памяти, но я никогда не забуду, как альфа, остановившись около дверей, смотрел на меня и на Даниэля. Я впервые видела, чтобы его глаза были настолько черными.

Но тогда Картер мне вообще ничего не сказал. Он молча утащил своего брата из домика для прислуги и следующие несколько дней мы не виделись. Когда же альфа опять пришел ко мне, я бы хотела сказать, что все было так, же как и обычно, но нет. Картер сел ко мне ещё ближе, чем раньше. Сверлил меня каким-то непонятным взглядом и задавал странные вопросы касательно нас. Сейчас я их уже толком и не помнила, но тогда мурашки бежали по коже и я всячески пыталась перевести тему. Кажется, получилось и я сумела утянуть Картера гулять по саду.

А позже, через несколько дней, узнала, что он устроил травлю Даниэлю. Друзья Картера с ним творили вообще такое, из-за чего Даниэль не мог выйти за пределы особняка. А когда эти мальчишки приходили в гости, он был вынужден прятаться.

Естественно, взрослым никто и ничего не говорил. В таком возрасте имеются свои принципы и они меня до дрожи пугали. Как и сам Картер.

В полной мере я осознала происходящее, когда увидела, как Картер в саду Даниэля лицом в лужу опускал. Говорил ему пить эту воду и вообще то, от чего у меня мысли рвались от ужаса. Удерживал его за волосы и не позволял встать с коленей.

Трудно описать тот