Рубиновое пламя - Илона Эндрюс

и на мгновение его зубы показались слишком острыми. — Подождите здесь.

Он исчез в темной нише между полками.

— Что только что произошло? — тихо спросила я Линуса.

— Пока ничего. Это было не то, чего я хотел, но это единственный раз, когда я не могу добиться своего.

— Ты можешь просто объяснить это мне?

— Нет. Ты хотела спасти Алессандро. Такова цена. Поверь мне. Я бы никогда не подверг никого из вас опасности.

Появился Архивариус со стопкой бумаг и ручкой и вручил их мне.

— Как вы владеете тайным искусством, мисс Бейлор?

— Эксперт. — Сейчас было не время для ложной скромности.

— Как я и думал. Будьте внимательны, потому что я объясню это только один раз.

Тьма спиралью вырвалась из ниши позади Архивариуса, затопив комнату.

— Не двигайся, — пробормотала я.

— Щекотно, — сказал Алессандро.

— Предполагается, что ты крутой парень с железной дисциплиной. Терпи.

Он вздохнул.

— И не вздыхай. Только маленькие неглубокие вдохи.

Я уперлась запястьем в его мускулистую спину и нарисовала еще один крошечный символ в виде сложного узора, который спиралью обвивал его шею, грудь, обе руки и переходил на спину. Он стоял в гостиной дома, который мы делили, одетый только в пару черных боксеров.

Был полдень, и солнце заливало окна. Мы вернулись из Бюро регистраций с неприятными новостями. Компания наемников, возглавляемая Берри, заклятым врагом Коннора, пришла в движение. Информаторы Дома Роган сообщили моему зятю, что кто-то нанял Берри для нападения на его с Невадой поместье. Они мобилизовались для решающего удара, который первым делом должен был состояться завтра.

Все согласились, что Аркан использовал Берри, чтобы отвлечь Коннора и Неваду. Все также согласились, что с этим ничего нельзя было поделать. У Берри была неплохая численность и квалифицированный персонал, и он был хорошо мотивирован. Очевидно, клиент заплатил наемникам один доллар, чтобы обеспечить их участие. Дом Роган не мог игнорировать это. В нашем бою мы были предоставлены сами себе.

У меня немели кончики пальцев, а мне еще предстояло разрисовать половину его спины и оба бедра. Мы находились вдвоем с моими заметками и художественным маркером, и с Тенью в качестве аудитории.

— Готовы? — спросил Берн с телефона на кофейном столике. Он был у меня на громкой связи.

— Поехали, — сказал Алессандро.

— Вариант 1.

Из трубки донесся навязчивый голос Арабеллы.

— Вы умрете. Это последнее предупреждение. Уходите, и мы не будем вас преследовать. Спасите себя.

— Вариант 2.

Немного другая интонация.

— Вы умрете. Это последнее предупреждение. Уходите, и мы не будем вас преследовать. Спасите себя.

— Вариант 3…

Очевидно, моя сестра могла звучать удивительно угрожающе, когда того требовал случай.

— Третий — самый устрашающий, — сказала я.

— Первый, — сказал Алессандро. — Она звучит как младшая сестра, ставящая тебе подножку в виде чувства вины.

— Мы также голосуем за первый вариант, — сказал Берн.

— Это твое выступление, — сказала я ему. — Первый, так первый.

Он повесил трубку.

Я продолжила рисовать. Рисунок глифа было нетрудно понять. Его было просто адски сложно нарисовать.

— Константин сегодня некоторое время провел в твоем офисе, — сказал Алессандро.

— Ммм.

— Что он тебе говорил? — спросил он.

— Он думает, что ты завтра умрешь.

— Я не собираюсь.

Чертовски верно, ты этого не сделаешь. Вот почему мы это делаем.

— Что еще?

Алессандро видимо не отпустит. Я знала этот тон.

— Он считает, что цесаревне Каталине Джеймсовне Березиной это пойдет на пользу.

Мышцы под моими пальцами стали твердыми, как скала. Мой маркер соскользнул.

— Черт. — Я потянулась за косметической салфеткой и стерла разрушенный символ с кожи. — Ты хочешь сидеть здесь весь вечер?

— И да, и нет. У меня были планы на сегодняшний вечер.

Ах-ха.

— На этих планах ты был обнажен?

— Да.

— Ну, видишь, они сбылись.

Я перерисовала символ и опустилась на колени, чтобы получить лучший доступ к его боку и бедру.

— В моих планах мы оба были голыми.

Я взглянула на него.

— Ты хочешь, чтобы я разделась?

Его глаза вспыхнули оранжевым.

— Нет, это может быть небезопасно.

— Ты снова играешь своим соблазнительным голосом.

— Мне так жаль, — промурлыкал он. — Это тебя отвлекает?

— Немного.

— Очевидно, мне нужно стараться больше.

— Тебе нужно не двигаться, чтобы мы могли закончить это. Не разговаривай.

Я перерисовала глиф и продолжила.

— Константин действительно многое предлагает, — сказал Алессандро, как будто размышляя вслух. — Он может выглядеть на любой вкус, что обеспечивает бесконечное разнообразие в постели. Он богат, влиятелен и остроумен. Способен поддержать интересную беседу. И, конечно же, привилегии царской семьи. Поклоны, ритуалы, статус. Семья выиграла бы от объединения.

Я остановилась и посмотрела на него.

Он одаривал меня той острой и забавной улыбкой Алессандро, той самой, которая заставляла меня пялиться на него как влюбленная идиотка каждый раз, когда он так делал.

— Но чтобы получить все это, тебе придется каждый день мириться с Константином. И это было бы участью хуже, чем сама смерть.

— Ты закончил? — спросила его.

— Возможно.

— Я рада. Пожалуйста, прекрати говорить.

— Я люблю тебя, Каталина.

Я зарычала на него.

— Ты такая умная и красивая.

— Алессандро, заткнись.

— От твоих крыльев захватывает дух.

Я бы ударила его.

— Ты готовишь как богиня…

— Черт возьми! — Я бросила маркер на пол.

Он схватил меня за руки и поднял на ноги. Его глаза были как расплавленный янтарь.

— Каждый раз, когда я просыпаюсь рядом с тобой, я чувствую себя самым счастливым человеком, когда-либо рожденным на свете. Я не могу поверить, что ты выбрала меня. Я весь и навсегда принадлежу тебе. Во всем этом мире нет никого, подобного тебе.

Он коснулся моей щеки кончиками пальцев и поцеловал меня. В том поцелуе было так много нежности. Он был создан из любви и надежды, и это сломило меня. Я так долго пыталась держать себя в руках, но никакая защита не смогла бы противостоять этому.

Он вытер слезы с моего лица пальцами и коснулся моего лба своим. Мы стояли в дюйме друг от друга, пока глифы сохли на его коже.

— Не умирай завтра, — сказала я ему.

— Я не буду. Обещаю.

Глава 18

Северо-западный угол стены был расширенным, превратившись в патио, изначально спроектированным как живописный фон для свадебных фотографий. Внутренний дворик был увенчан павильоном, который мы окрестили «Свадебным тортом», потому что он выглядел нарядно и нелепо. После покупки Комплекса «Свадебный торт» был превращен в наблюдательный пункт с усиленными стенами и массивными пуленепробиваемыми окнами. Мы по-прежнему называли его «Свадебным тортом», несмотря на все ремонтные работы и тот факт, что его очаровательный стол и стулья были заменены утилитарным столом