Дженнифер Рардин - Пуля на закуску

Магула я швырнула в стену. Вытаскивая боло, услышала, как треснула сломанная шея. Освежевала магула, вцепившегося в правую ногу, пырнула в бок того, что был на левой, а потом рядом со мной оказался Вайль, отрывая их от меня, и лицо его было бешеной маской свежей и запекшейся крови.

— Я думал, они тебя сожрали, — выдохнул он, ломая магулу хребет.

— Я тоже.

Мы пошли на помощь Аше — его торс был покрыт копошащейся массой. Колющими, режущими, рубящими ударами и просто кулаками мы освободили его. На другом конце комнаты наши ребята выступали куда лучше. Оружие Бергмана магулам совсем не нравилось. Кажется, «мэнксы» действовали как репеллент: магулы бросались на Кэма или на Коула, но стоило им коснуться нового сплава, как они тут же отскакивали, будто обожженные.

— Аша! — сказала я, когда свалился последний магул. — Посмотри-ка?

На наших глазах еще одна тварь набросилась на Натчеза справа. Он стрелял налево, и потому, когда он повернулся и махнул «мэнксом», магул уже почти вцепился. Коснувшись ствола, магул отлетел, сделав заднее сальто.

— Что это? — спросил Аша.

— Бергман ни за что не скажет. Но спорить могу, мы его уговорим сделать тебе из этого что-то вроде брони.

У Аши загорелись глаза:

— Когда?

— Сразу после его отпуска тебя устроит?

— Это будет превосходно.

Глава тридцать четвертая

Наконец-то празднуем. Мы все собрались в жизнерадостной желтенькой кухне, пьем чай, жалея, что это не пиво, и все равно радуемся. Каким-то образом то, что мы все вместе дали магулам отпор, лишило их возможности нас эмоционально осушить. Дэйв и Кассандра стоят лицом к лицу, то и дело глядя друг другу в глаза, будто нашли самое большое сокровище в мире. А мы тем временем излагаем наши приключения.

Дэйв и Джет легко справились со сборщиками. Один из них спал, другой был так поглощен фильмом, который шел в эфир, что не услышал ничего, пока не было уже поздно.

— Мы их привязали скотчем к каким-то стульям, — рассказывал Джет. — И — можете себе представить? — они не захотели нам помочь. Но мы задавали вопросы, и у каждого из них третий глаз смотрел ровно в те точки, в которые надо. Они уже рады были бы себе головы о стены расшибить, чтобы только нам себя не выдавать. Это было восхитительно!

Коул рассказывал свою часть приключений, а я задумалась об этих третьих глазах. Их назначение — ловить души жертв для транспортировки в ад. Где я была сама и видела еще пару глаз, совсем не похожих на глаза сборщиков. Они все время теперь преследовали меня в темных уголках души, и я уже почти отчаялась понять, чьи они. Но, может, если прокрутить эту сцену в голове еще раз…

Как раз перед тем, как демоны нас увидели, они разговаривали о том, что Самос пытается заключить сделку с Магистратом и быть свидетелем обряда с фунтом мяса. Но он не хотел подписывать контракт, дающий ему права временного посетителя, потому что это потребовало бы от него пожертвовать чем-то дорогим. И я как раз воспринимала образ этого чего-то, когда демоны нас определили. Видела я только глаза — горящие, как фары машины.

Забудь ты на минуту о глазах, Жас. А то зациклилась так, что аж тошнит. Что еще там было? И было ли вообще?

Я задумалась. Все случилось так быстро, что трудно было вспомнить. Буквально в долю секунды.

Я закрыла глаза, расслабила мышцы. Ничего не придумывай. Не пытайся увидеть. Просто еще раз переживи этот момент.

Разговор демонов — даже не разговор, а сплетня.

Ты слышал? Не может быть, ты шутишь!

Их слова создавали образы, фильм, прямо передо мной. Да, да, были эти глаза. И еще что-то. Примерные контуры, темнее темноты, мохнатое тело. Четыре ноги. Хвост.

— Черт побери!

Я открыла глаза и заметила, что все молчат.

— Жасмин?

Вайль приподнял брови, будто хотел спросить, что это со мной такое.

— Сообразила, только что! Причина, по которой я хотела попасть с Раулем в ад. Отказалась от тасовки карт. Пожертвовала ею за шанс узнать, что для Самоса драгоценно более всего на свете после смерти его авхара.

Глаза Вайля вспыхнули живейшим интересом: он знал, что это может значить. Самый лучший рычаг воздействия на самого злейшего врага.

— И что это? — спросил он.

— Его собака. Он никогда ее не бросит. Даже ради путешествия в ад, ради встречи с Магистратом, ради истинной власти.

А мы все знали, насколько Самос любит власть. Вайль потер руки.

— Как это ты говоришь? Это крупно. Это… это очень интересно, Жасмин. Так мы действительно можем до него добраться.

— Ага. Так что давай будем думать.

Все заговорили одновременно, что дало мне возможность выйти незамеченной. Аша предложил мне, что сборщиками займется он, но у меня было такое чувство, что я должна сделать это сама. В конце концов, именно мои действия их сюда приманили. Кружным путем, да, но все-таки. Собираясь на эту последнюю работу, я снова вспоминала свое прощание с Ашой. Аманха зейя за время нашего короткого знакомства прошел немалый путь. Грустное собачье выражение его лица сменилось спокойной и гордой храбростью. Он держался ровнее, улыбался шире, говорил увереннее.

— Мне бы хотелось что-нибудь для тебя сделать, — сказал он, когда мы остановились после выхода из дома Колдуна.

— Ты достаточно сделал, Аша.

— И все же ощущение, что есть еще что-то. — Он посмотрел на меня, потом глаза его посветлели. — Да, есть. — Он положил руку мне на лоб. На секунду кожа вспыхнула огнем, и тут же все прошло. — У тебя больше нет Метки.

— Как ты это сделал? — спросила я. — Я думала…

Он пожал плечами:

— Это в пределах моих прав, и потому я их осуществил.

Я улыбнулась ему:

— Знаешь что? Я рада, что с тобой познакомилась.

— Спасибо.

Сейчас я уже натягивала манто, когда в спальню вошел Дэйв.

— Куда ты собралась? — спросил он.

— Убирать этих сборщиков, — ответила я.

— Зачем?

— Ну не могу же я их оставить бегать на свободе и хватать случайные души?

— Жас, ты не забыла, что я сейчас работаю на Рауля?

— Ну да.

— Так что… вопрос уже решен.

Я посмотрела на него. Новые морщины возле глаз. Новая глубина самих глаз. И открытое страдание, с которым, надеюсь, он сумеет справиться.

— Ну, спасибо тогда.

— Да не за что.

И долгая пауза, тут же ставшая неловкой.

— Жас?

— Да?

У меня тут же стянуло грудь как обручем. Я знала, что он хочет сказать: попросить меня вернуться в ад и спасти нашу мать. А я не могу. И не буду. Для жертв тоже есть пределы. Ей я отдала мое детство. ЦРУ — свои любимые карты. Все, кредит исчерпан.