Дженнифер Рардин - Пуля на закуску

Несмотря на всю свою тяжелую ситуацию, Колдун ухмыльнулся:

— Великолепный был план.

— Он лопнул, — возразила я. — Ты убиваешь моего брата, чтобы заставить меня убить твоего? Здесь нет равновесия, и ты знаешь, что вселенная вывернется и врежет тебе за одну только попытку такого. Вот сегодня, Делир, я ее мощная правая рука.

— Ты ноль! — сплюнул он. — Ты значишь так мало, что я каждый раз удивляюсь, моргнув, что ты еще не исчезла!

— Вот как? Выставляешь меня на распродажу, даже не глянув на товар? Опрометчиво, Колдунчик.

— Ха! Вы, американцы… что с вас толку? Расхаживаете с важным видом и всех поучаете, будто каждый должен брать с вас пример. А ваши сыновья садятся пьяные за руль, ваши дочери рвутся в шлюхи. Вы кричите, что планета гибнет — и хлещете мировые ресурсы, как дешевое пойло. Вы молитесь о мире — и посылаете солдат убивать и умирать ради целей, которых они сами понять не могут.

— Да перестань ты чушь нести, — отмахнулась я небрежно. — Ты нас ненавидишь, потому что любишь ненавидеть, а мы легкая цель. Не будь нас, ты был бы таким же.

— Другим! — выкрикнул он и топнул ногой, как обиженный трехлетний младенец.

— Таким же, — ответила я хладнокровно. — Потому что не в нас дело, а в тебе. Ты же не способен говорить, не способен договариваться. Послушай, ты приходил когда-нибудь к столу без привязанной к груди динамитной шашки? Так что иди в задницу.

Колдун так выкатил глаза, что я испугалась, как бы они не выскочили.

— Неверные! — завопил он, брызгая слюной. — Ангра Майню даст мне прожить тысячу лет, чтобы я убил всех американцев до единого!

— Ты уверен, что в настоящий момент Ангра Майню хоть сколько-нибудь заинтересован в твоих планах? — вежливо спросил Вайль. — Ведь он позволил нам тебя здесь найти? — Колдун ничего не ответил, и Вайль добавил: — Должен также заметить, что при всех твоих призывах убивать американцев более всего ты жаждешь смерти своего брата, который американцем не является.

— Он ничем не лучше. Гонит эту гниль о мире и толерантности. Его надо было убить, еще когда мы были мальчишками, но я не мог придумать способа, чтобы на меня не пало подозрение. А моя благословенная матушка никогда не простила бы мне, если бы узнала. «Вот если бы он был мертв, а все думали, что он жив», — думал я тогда. И начал изучать некромантию.

— Но не путь зомби ты в конце концов выбрал для Фархада, — сказала я. — Почему?

— Им было бы слишком трудно управлять. Но сам я не мог убить его с гарантией и устроил так, что это сделали вы, американцы. — Казими посмотрел на меня хитрыми глазами. — И вы это сделали. Так что вопреки тому, что твое сердце настроено привязать меня под твое гяурское ярмо, боюсь, я вынужден отклонить эту честь. — Он показал рукой в глубину зала, где бандитской штурмовой группой выстроились шестеро его зомби.

— Эй, Колдунчик! — Я пощелкала пальцами, привлекая его внимание. — Пока тут не началась излишняя суета, я бы тебе предложила глянуть четырнадцатый канал.

Посмотрев на меня недоуменно, он взял пульт со столика и включил пятидесятидвухдюймовый плазменный экран. Тут же возникло его собственное рычащее лицо, с пятисекундной задержкой сообщившее, что ему следовало убить младшего брата еще в детстве.

— Конечно, не все в Иране знают английский, так что мы потом доставим на студию переводчика. Ну, и какую-то аннотацию нужно добавить к этому видео. Что-то вроде «Риелтор Делир Казими оказался врагом государства — Колдуном. Цены на недвижимость упали катастрофически». Как тебе?

Вайль показал в конец коридора, где сейчас можно было увидеть объектив и дрожащую бледную руку.

— Делир, помаши в камеру.

Бергман выглянул из-за угла, улыбнулся мне не слишком раскованно и вернулся в полускрытое состояние. А его охранники — нет. Коул, Кэм и Натчез шагнули из укрытий, направив оружие на Колдуна, будто говоря: «Вот только тронь его!»

— Ты слыхал об уничтожении репутации? — спросила я. — Она бывает хуже смерти, Казими. Потому что тебе никогда не встать, но ты продолжаешь жить. Разоренный, без единого друга, отвергнутый родными и своей страной…

— Мертвые всегда будут со мной! — крикнул Колдун, протягивая руки к своим зомби.

— Нет, не будут. — И в зал вошел Аша. Я выдохнула с невероятным облегчением и отдала ему кость. Он поднял ее над головой. — Вот это — ом Делира Казими. И да хранит этот ом всю силу хозяина отныне и вовеки.

Колдун зашатался, упал на колени, темное облако вырвалось у него изо рта, закружилось осиным роем над гнездом — и втянулось в ом. На миг подскочило давление воздуха в комнате — у меня даже в ушах зазвенело. Аша взял косточку своей большой рукой, сдавил — а когда разжал руку, на ковер просыпалась толика безобидного белого порошка. Давление спало, зомби Колдуна рухнули на пол, наконец-то умерев окончательно. Все глаза смотрели на Ашу, который положил Колдуну руку на лоб.

— Я — аманха зейя, и я говорю, что ты слишком опасен, чтобы жить.

— Аша! — Я показала на окна. — Магулы.

Раз они собрались у стекла, то попытаются найти другие пути внутрь. Тогда они скоро окажутся здесь.

— Будь готова к битве, — ответил он мне.

Я вытащила «Скорбь» и приготовилась к стрельбе. Посмотрела на Вайля, на ребят. Вы их видите? Вайль кивнул, но остальные покачали головами. Но вскоре они будут видны. Как только мы хоть одному из них пустим кровь.

— Ребята, вы не пугайтесь стаи мерзких маленьких горгулий с шипастыми мордами, невесть откуда вдруг взявшихся. Вы их просто убивайте. О'кей?

Они кивнули.

Аша вынул из складок своей одежды длинный нож из какого-то кристаллического материала. Нож казался не от мира сего, но не особенно острым, и я подумала было предложить для этой работы свой боло. Но Аша стал говорить какие-то слова, явно обрядовые, и я не рискнула прерывать.

Прошли всего секунды, как мы с Вайлем содрали с него маску, а Аша лишил силы, но Казими будто съежился. Он стоял недвижно на коленях, склонившись, у ног Аши, глаза его смотрели куда-то вдаль. Этот взгляд не изменился и тогда, когда песнь Аши набрала силу и он взял Делира за волосы. Не изменился, когда Аша пять раз поднес острие ножа к его лицу, начертив пятью взмахами пятиконечную звезду. Не изменился, когда нож перерезал ему горло.

И как только тело рухнуло, хлынули в дверь магулы. У меня только хватило времени сделать глубокий, успокаивающий вдох.

Я расстреляла обе обоймы и половину третьей и остановилась, когда перестала видеть — один из этих паразитов закрыл мне лицо. Вспомнив, как шла на смерть повешенная женщина, я сунула «Скорбь» в кобуру, схватила магула обеими руками и дернула изо всех сил. Немножко потеряла волос с затылка, зато зрение вернулось.