Игра в кошки-ведьмы - Руби Рун
— Я так и знала! — воскликнула Майя, поднимаясь, как шаткий олененок, и указывая на неё длинным пальцем. — Почему ты не сказала мне? — в её голосе послышалась нотка обиды.
Потому что я не могу! — хотела закричать Эйвери.
Вместо этого она лишь выдавила:
— Прости меня.
Глаза Майи смягчились.
— Ты ведь знаешь, что всегда можешь рассказать мне обо всем, правда? Я не буду тебя осуждать.
Если бы она только знала. Желчь подступила к горлу — то ли от алкоголя, то ли от чувства вины; желудок скрутило узлом.
«Не говори ей», — раздался в её голове голос Феликса.
«Я знаю», — улыбнулась Эйвери, отвечая им обоим, но ни на кого из них не глядя. Ей отчаянно хотелось рассказать Майе всё; она хотела, чтобы у неё был кто-то, кроме Феликса, с кем можно было бы обсудить эту безумную неделю. Чтобы привести мысли в порядок. Или хотя бы просто выговориться. Было бы так легко сказать: «Эй, я призвала оборотня с помощью кровавой магии, привязала его к себе, а теперь мечтаю о том, как буду трахаться с ним до самого рассвета. О, и ещё кое-что: мама держит сотни пленённых оборотней под землёй. Передашь виски?»
Эйвери никогда не умела хранить секреты. И виски сейчас совсем не помогал. Она была из тех людей, для которых молчание о чём-то важном причиняло физическую боль. Но даже если бы она рассказала всё Майе, и та, по милости богини, не сдала бы её и не убежала с криками, Майя оказалась бы в опасности.
— Но он та-а-акой горячий, — пьяно протянула Майя. — Я сразу поняла, как он раздевал тебя взглядом на уроке, что ты ему безумно нравишься.
— Да, он довольно симпатичный.
— Симпатичный? Погоди, я покажу тебе, что значит «чертовски симпатично», — низким голосом прорычал Феликс, отчего у неё по спине побежали мурашки.
Живот скрутило от предвкушения, жар разлился внизу живота. Воспоминания о его губах, его тенях… То, как он касался её, было чем-то божественным, словно он поклонялся ей. Она испытала такой оргазм, что перед глазами заплясали чёртовы звёзды. Казалось невероятным, что может быть ещё лучше, но что-то подсказывало: они только начали.
Эйвери нужно было сменить тему. — Ладно, мой ход. Самая странная вещь, которую ты когда-либо делала?
Майя закрыла лицо ладонями и смущённо склонила голову набок. — Не-е-ет, ты будешь меня осуждать.
Эйвери поперхнулась виски, когда пила, и рассмеялась так, что часть напитка пошла через нос. — Поверь, я буду последним человеком, который осудит тебя за что-либо. Особенно сейчас, когда у секретов Эйвери появились свои собственные секреты.
— Ой, ладно, только потому, что я не хочу напиться ещё сильнее, чем сейчас, — проворчала Майя.
Неужели всё могло быть настолько плохо? Это же Майя. Если не считать её пристрастия к алкоголю, она была практически святой.
— Я… — она замялась, — я читаю много эротики.
Эйвери покачала головой. — Ты… ты блудница! — в шутку закричала она. — Сжечь ведьму! — Эйвери сделала вид, что брызгает на неё водой, чтобы смыть грехи, пока Майя хихикала.
— Да ладно тебе, — сказала Эйвери. — Это совсем не странно; я сама постоянно такое читаю.
«Правда, что ли?» — прозвучал голос Феликса у неё в голове.
— О, богиня! Серьёзно? Как мы могли ни разу об этом не поговорить?
— Ладно, но что именно ты читаешь? — спросила Эйвери.
Это точно было не порно с оборотнями; не все были такими дегенератами, как она.
— Я бы никогда, ни за что не сделала этого в реальной жизни, и, конечно, они, ну, типа, супер-плохие.
О, чертова богиня.
— Но я недавно прочитала роман про оборотня-василиска, и никогда в жизни не была так возбуждена.
Эйвери взвизгнула так громко, что Майе пришлось повалить её на пол и закрыть ей рот рукой, чтобы их не обнаружила злющая комендантша. Когда Майя убрала руку, Эйвери призналась, что тоже читает порно с оборотнями. В итоге они лежали на полу, хохоча так сильно, что слёзы текли по их лицам, и каждый раз, когда они переставали хихикать, кто-то из них начинал снова.
Майя подняла бутылку в шутливом тосте. — За чтение порно с монстрами и принятие сомнительных жизненных решений!
Эйвери чокнулась своей бутылкой о бутылку Майи. — За сомнительные жизненные решения.
Объединённые страстью к «оборотническому» чтиву. Могли ли они стать ещё более близкими подругами?
Они выпили, и на мгновение всё показалось почти нормальным. Словно они были просто двумя подругами, пьяными в комнате общежития, обсуждающими нелепые вещи, которые не имели никакого значения. У неё был фамильяр, лучшая подруга, которая заботилась о ней больше, чем собственная семья, и она, наконец, начинала осваивать магию. На минуту она позволила себе погреться в лучах этой нормальности — ложной мечты о том, что всё сложилось так, как должно было. Это был хороший сон. Но, как и любой сон, реальность облила её своей ледяной водой.
«У тебя милый смех», — сказал Феликс ей в голове.
Может, реальность была не так уж плоха. Но она никогда не будет такой, как сейчас. Сердце сжималось от боли при мысли о будущем, которого, по правде говоря, не существовало. Не после того, что рассказал ей Феликс. Они с Феликсом разорвут связь, он вернётся в логово, откуда пришёл, а Эйвери снова останется без магии и в одиночестве. Майя, вероятно, отдалится — ведьмы почти никогда не покидали университет, не говоря уже об острове. Она попытается уйти, потерпит неудачу, и хотя Майя преуспеет в чём-то своём, со временем они потеряют связь, а семья отречётся от неё за саму дерзость попытки. Вероятно, им следовало сделать это уже давно. Её мать запирает оборотней в статуи, а Эйвери лежит на полу, пьяная и влюблённая в одного из них. Наследие семьи Аларч во всей своей грёбаной красе.
Внезапно слёзы смеха стали горькими. К счастью, Майя не заметила этого, поглощённая собственным миром пьяных грёз. Эйвери смахнула слёзы, которые прокладывали дорожки на её лице так часто, что, будь они порезами, давно превратились бы в шрамы.
— Маленькая ведьма, ты в порядке? — нежно спросил Феликс.
Она покачала головой, не отрываясь от пола. В следующее мгновение она услышала звук лап, ступающих по паркету, и цокот когтей по дереву. На мгновение Феликс просто заглянул ей в глаза, его разноцветный взгляд встретился с её, когда она повернула голову. Феликс боднул
