Всё перемелется в прах - Ирина Игоревна Голунцова

— Разочарована предательством Айзена?

— Это не Айзен, это был Гин! — неожиданная вспышка злости удивила не только парня, но и меня. И это как нельзя лучше демонстрировало, насколько я глупо выгляжу. Аж от себя тошно стало.

— Не важно, Гин то был или Айзен… я понимаю, что тебе больно. Ты ведь… ох, прости за эти слова, но ты стала одержима Айзеном.

— Не одержима.

— Хина…

— Ну что? — измученно скривившись, я уже стояла в шаге от того, чтобы не удариться в слезы. — Я не одержима, я… да уже неважно.

Что толку оправдываться? Хвататься за призрак прошлого, тех планов, которые я выстраивала, надеясь на… что-то. Следовать за человеком, как за мечтой, за какой-то опасной авантюрой, которая будоражит кровь и заставляет почувствовать вкус жизни. Острый, пряный, а не пресный и сухой. Я привыкла к этому, считая опасность, исходящую от Айзена, нормой. Рядом с ним я боялась только его, но не остального мира. А теперь меня пугало все. И это требовало решительных мер.

Набрав полную грудь воздуха, я постаралась подавить накатывающую волну беспокойства. Задержав взгляд на костре, задумалась над дальнейшими действиями.

— В одном Айзен просчитался — он не хотел знать, что его ждет в будущем. Для него мои слова были… читерством, наверное. А еще он боялся, что в них будет крыться подвох, поэтому осторожно относился к моим «предсказаниям».

— Теперь ты хочешь использовать это против него?

— Нет. И даже если выйдет так, что я вновь встану на сторону Айзена… я не буду использовать информацию против Готея. Я теперь буду действовать иначе.

— Иначе?

— Зачем использовать мои знания, чтобы та или иная сторона победила? — подойдя к костру и протянув руку навстречу пламени, ощутив колючее тепло, я нахмурилась. — Один предает, другие тоже не особо рады мне. Я знаю, что Айзен проиграет, потеряв бдительность из-за обладания хогиоку. То есть мир сохранится в том виде, в котором он есть… до того, как придут квинси, и чуть не разъебут все к чертовой матери, но об этом позже.

— Значит, будешь сражаться на стороне Готея?

— Ты меня не слушаешь… — вздохнула я, обернувшись к Тобимару. — Я все еще хочу увидеть становление Айзена, он меня вдохновляет, и здесь я ничего с собой не могу поделать. Но я оказалась в шатком положении из-за него, поэтому мне необходимо продумать любые варианты развития событий. Буду ли я отыгрывать на стороне Готея… или же появится вероятность вновь встать подле Айзена.

— Боже правый, ты себя хоть слышишь? Как… ох, как ты собралась усидеть на двух стульях?

— Я не собираюсь сидеть на двух стульях, Тобимару. Я возьму третий. Свой собственный стул.

— Ты… хоть сама знаешь, чего хочешь?

— Да. Противоречивых вещей. Как, например, добиться признания Айзена, и в то же время стать капитаном пятого отряда.

— Боже правый, — смотря на меня, словно на местную сумасшедшую, Тобимару не постеснялся развести руками. — Ты буквально пять минут назад рыдала, что тебя предали. А теперь опять готова бежать в объятия этого мужчины?

— Ну, технически не он, а Гин, хоть и непонятно…

— Почему я должен сдохнуть из-за твоей одержимости?

— Это не одержимость, это… экстремальное хобби.

— Ты гребанный адреналиновый наркоман-сталкер-абьюзер.

— А еще я крыса, — приторно улыбнувшись, напомнила я. — Бегаю от угла к углу, ворую по кусочкам и пытаюсь выжить. И… вытянуть максимум пользы.

— Я просто поражаюсь твоей способности менять настрой. Ты буквально… несколько минут назад была на грани паники. А сейчас так буднично рассуждаешь обо всем.

— Все верно… но паника мне не поможет. А разговоры с тобой всегда помогают настроиться на нужный лад. Успокоиться. Ты знаешь, что необходимо сказать…

— Я тебя обзываю и ругаю, а ты и рада?

— Видишь, какая мы слаженная команда, — воодушевленно улыбнувшись, хлопнула я в ладоши, вызвав у парня откровенный шок. Все же пришлось вернуть серьезный настрой. — Я хочу сказать так: один черт его знает, как обернутся события. Раз подушка безопасности сработала, то это лишь показывает, что необходимо еще тщательнее обезопасить себя. Несмотря на сложности, я должна привести себя к максимально удовлетворительному варианту развития событий.

— И что… стоит первым пунктов в твоем гениальном плане?

— Есть пара моментов, которые требуется проработать. И одна мысль меня посетила буквально недавно… не знаю, насколько она хорошая, однако при нынешнем положении, когда я вряд ли смогу изучать запретные кидо… Это окажется неплохой возможностью.

— По твоему голосу что-то не скажешь, что ты уверена в задумке.

— М-да. Задумка-то хороша, но вот осилю ли я ее… это мы и узнаем.

— Только ради всего святого, не помри.

— Ну… постараюсь.

Постараюсь, это, конечно, мягко сказано. Чтобы затея выгорела, придется, простите, просраться и обосраться так, чтобы на этом удобрении и горел мой двигатель самоуверенности. Тобимару, конечно, прав, мои хождения по мукам доведут до ручки, либо до могильной плиты. Он мой занпакто, и его главная цель — защищать меня, оберегать, служить внутренним ориентиром, парень единственный, кто ближе всего понимает мои желания, так как является частью души. Он и есть я в каком-то смысле. Но были вещи, которые он не в состоянии понять… а, точнее, принять.

Вероятно, из-за того, что я также запуталась в собственных желаниях. И теперь пора всерьез подойти к решению, которое помогло бы добиться нужного результата. Я знала, чего хочу, но эти желания жутко противоречивы. А у меня вдобавок отняли одно из главных оружий — возможность изучать запретное кидо. Это могло означать лишь то, что предстояло отыскать другое средство достижения целей.

Постучав в дверь и получив разрешение войти, я оказалась в кабинете капитана четвертого отряда, которая, оторвавшись от изучения документов, встретила меня слегка удивленным взглядом.

— Хинамори-чан?

— Здравствуйте, Унохана-сан, — поклонившись в знак приветствия, я не без труда заставила себя поднять взгляд на женщину и подойти ближе.

— Что-то случилось?

— Вы… офицер Аясегава нашел меня на окраине Серейтея и передал, что вы просили его проверить меня. Было довольно неловко…

— Прости нашу подозрительность, Хинамори-чан. Но ты должна понимать, что в текущих реалиях у нас не остается иного выбора, — с невозмутимым спокойствием отозвалась женщина, взгляд которой оставался не ясным и спокойным. Ни тени осуждения или, наоборот, дружелюбия. — Надеюсь, ты это понимаешь. Но это вовсе не значит, что мы отворачиваемся от тебя, Хинамори-чан. Нам искренне хочется верить, что ты сделаешь все возможное для защиты Готей 13 и своих товарищей.

— Все возможное… — стиснув кулаки, я с трудом подавила нарастающее волнение. Сердце стучало, как бешенное. — Унохана-сан… вы ведь поняли мою проблему с