Экземпляр номер тринадцать - Мира-Мария Куприянова

Ну завизжала, как мартовская кошка в лунную ночь, Поняла в воздух все, что не приколочено. Закрутила вихрем. И что? А потому что нечего мою нервную систему расшатывать. Она и так у меня не очень, если что…

Под действием центробежной силы и душераздирающего вопля, с моего лица медленно сползла каша и, по инерции, шлепнулась в ошеломленную инквизиторскую физиономию. Сверху ее тщательно припечатало к его наглому носу взлетевшей ввысь подушкой. И шкатулкой с мелочами. И стулом. Благо, я вовремя увернулась и сползла-таки на пол.

— Делия! — глухо возопил из под стремительно растущей горы хлама недобитый маг.

— Что «Делия»? Что, чуть что-сразу «Делия»?! — возмущалась я, отпрыгивая от кровати, с которой уже падал вниз подверженный грузом осознания собственной вины Деймон. Ну, и креслом сверху, для верности — Сперва из себя выведут, а потом «Делия»!

По полу в мою сторону угрожающе ползла бесформенная куча из скомканных одеял, подушек и предметов моего же гардероба. Где-то, в недрах этого безобразия, испуганно пищала свое коронное «Гыыы» несчастная каша. А под ней стонал, давясь ее непроваренной крупой и остатками моих шелковых панталон полуживой инквизитор, для верности придавленный мебелью.

— Я сейчас отсюда выберусь — угрожающе зарычал на меня комок хлама.

— Сомневаюсь — смело вякнула я, поправляя на груди мятый лиф и гордо фыркая.

— Есть основания? — напрягся холм.

— А то — гаденько улыбнулась я — К Вам едет… комод!

— Делия! — истерично вскрикнул мужчина и куча ощутимо прибавила ходу.

— Ползите к дверям, вир Мигре — посоветовала я — Я его задержу!

Как ни странно, спорить инквизитор не стал. Из последних сил рванул к выходу и с чувством захлопнул чудом высунутой ногой дверь. В которую тут же смачно впечатался массивный старинный комод. Как я и предупреждала.

— Делия, Вы там как? — донеслось из коридора минутой позже — Не пострадали?

— Я-то с чего бы? — хмыкнула я, обводя взглядом в очередной раз разгромленную спальню.

— Ну, Делия… Знаете, Делия…

— Не знаю — смело хохотнула я и уверенно задвинула засов — И не горю желанием узнать!

— Трусиха — устало выдохнул собеседник и ударил ладонью по двери — Ты именно горишь. Желанием. И нам все равно придется это обсудить!

— Ничего нам обсуждать не придется — жутко покраснев, снова вспыхнула я — И не смейте больше… без спроса… и вообще!

Но ответом мне послужила лишь тишина и жалобное «Гыыы» скребущейся обратно каши….

… К полуночи я успокоилась. Спальню, частично, привела в порядок. Кашу впустила и отчитала… Но вот что мне теперь было делать с совершенно растрепанными чувствами?

Со мной происходило что-то совершенно необъяснимое. И не контролируемое, что особенно ужасно.

Надо сказать, что за свои недолгие двадцать пять лет я уже успела получить не малый опыт в общении с противоположным полом. Правда, весьма поверхностный. Но не скажу, чтобы оно меня как-то расстраивало.

Ужас, испытанный мной при инициации, благодаря моего опекуну, напрочь отбил во мне желание познать радость более близкого общения с мужским полом. Поэтому, ни разу за свои двенадцать браков мое общение с потенциальными экземплярами не заходило дальше поцелуев.

Нет, в искусстве изображать безудержную страсть, от которой плавилось мое тело и горело сердце, я была в десятке лучших. Но одно дело изображать, громко стеная и сетуя на то, что не могу перейти черту без ведьмовского обряда, четко при этом контролируя и ситуацию, и собственные эмоции. И совершенно другое то, что я испытала на себе теперь.

Клянусь Тьмой, если бы не так вовремя появившаяся Матильда…

— Кстати, а как ты умудрилась появиться? — вдруг задалась вопросом я — Гретта покинула мою спальню, когда пришел в себя инквизитор. И закрыла за собой дверь… Точно помню, что закрыла. Или нет?

Я задумчиво посмотрела в след обиженной каше, меланхолично оценив жирную масленную полосу на полу, оставленную ее ползущим телом.

Одну полосу…

Правильно. Спальню она покинула уже на лице инквизитора. Обратно я ее впустила сама, подняв за цепко сжатую щупальцами книжку. Потому и след остался только теперь, когда она понуро уползла, надо полагать, что обратно в кабинет. Изучать недра шкафа с бульварными романами в поисках более мелодичного, на ее вкус, имени.

Но тогда как она пробралась в спальню до этого? Как залезла на спинку кровати, в конце концов?!

Я уверенно встала и обошла собственную постель по кругу, проверяя темное дерево на наличие маслянистой дорожки. Пусто! Я даже на ощупь проверила!

— Мистика — покачала я головой — И саботаж… Причем, не понятно против кого и направленный. Пожалуй, с этим нужно безотлагательно разобраться. Прямо с утра.

К сожалению, утро встретило меня более несущими проблемами.

На кухне истерил новый повар. Он встретился с поваром прошлым. И общий язык они, увы, нашли только с точки зрения попытки первого повара кусить повара второго. Язык был во рту толстой, черной змеи. Рот намертво пришпилен к голени нового повара острыми змеиными зубами. Змею за хвост пыталась оттащить взапревшая от усилий Гретта. И вся эта «репка» весьма недобро встретила мой робкий вопрос о наличии человеческого завтрака для уставшей от этого бедлама меня.

Через «твою мать, Делия, не до тебя сейчас» я поняла, что поесть мне не дадут. И, смирившись с испорченным утром, пошла искать жертву моего плохого настроения.

Жертва, судя по всему, была до обидного обучаема собственным опытом. Потому как инквизитор отбыл на службу аж засветло. А других дразнить было не интересно. Мне оставалось лишь злиться, давиться голодной слюной да злостью, в ожидании горячих круассанов из кофейни, куда я соизволила-таки кинуть зов заказа.

Четверть часа спустя, слегка оттаяв на горячем кофе и хрустящих корочках выпечки, я совсем было пришла в себя, усаживаясь в удобное кресло в кабинете.

И тут мой взгляд наткнулся на оставленную на столе записку:

«Вечером выходим в свет. Вира Танри приглашает нас на суаре. Будьте готовы к семи. Д.».

Сперва я даже не поняла, как и реагировать.

Попыталась, было, возмутиться, но тут же вспомнила, что не далее как вчера мы с ним успели договориться о том, что я буду послушно сопровождать его на светских мероприятиях.

Очередной раз едва не задымилась от стыда и ярости, вспоминая нюансы этого самого «разговора». Но опять — таки пришлось брать себя в руки. Потому как позволять себе