Сердце Кровавого Ангела. Дилогия (СИ) - Снежная Марина

— Как же долго я ждал этого момента, Ангел! — послышался знакомый низковатый голос, от которого все внутри содрогнулось от затаенной ненависти. Все-таки не выдержал гораздо раньше, чем я думал. Мог ведь заставить меня проторчать здесь до утра, чтобы подольше терзался неопределенностью. Но видать, сам терзался не меньше все это время.

Я медленно повернулся к вошедшему, всем видом демонстрируя полнейшее безразличие к происходящему.

— Не могу сказать того же, — я учтиво улыбнулся. — Но благодарен за оказанное гостеприимство.

Бурр не сводил с меня горящих глаз, впившись ими в мое лицо. И я постарался не отводить взгляда, как бы ни было трудно. А трудно было. Слишком много затаенных эмоций читалось в темных глазах Бурра. И от этого по спине невольно пробегал холодок.

— Надеюсь, мои служащие были к тебе доброжелательны? — Бурр, наконец, отпустил меня из плена своего взгляда и кивнул в сторону кресел у неразожженного камина.

— Вполне, — невозмутимо отозвался я, следуя его примеру и усаживаясь. — Обсудим условия сделки?

— Хочешь так сразу перейти к делу? — усмехнулся Бурр, лениво поигрывая перстнями, унизывающими его пальцы. — Можем просто поболтать. Нам обоим есть что сказать друг другу. Между нами много всего было, не находишь? Теперь, когда эта бесконечная вражда, наконец, закончилась, можно говорить начистоту.

— Думаю, ты, как и я, прекрасно понимаешь, что ничего не закончилось. То, что я вынужден пойти на сделку с тобой, значит лишь то, что у меня нет другого выхода. Чувства мои к тебе от этого теплее не стали, — я намеренно вызывал в нем гнев и неприязнь. Пусть лучше ненавидит и обращается соответственно!

Глаза Бурра чуть потемнели.

— Ты ведь понимаешь, что в твоем положении не стоит меня злить.

— Ты бы предпочел, чтобы я ползал у тебя в ногах и умолял о милости? — едко отозвался я.

— По крайней мере, это бы уравняло нас, — прищурившись, глухо откликнулся Бурр. — Когда-то именно это делал я. И не забывал об этом ни на минуту, сколько бы столетий ни прошло.

— Никто не требовал от тебя так унижаться тогда, — заметил я.

— Все такой же дерзкий мальчишка… — прошипел Бурр.

— Уже давно не мальчишка, — возразил я, слегка улыбаясь. — Может, приступим к делу? За то, что ты требуешь от меня, я тоже кое-что потребую.

— Ты не в том положении, чтобы требовать, — криво усмехнулся вампир.

— Тогда сделка не состоится.

— Не забывай, что ты сейчас в моей полной власти, — вкрадчиво заметил Бурр. — Пусть даже принесенная когда-то клятва не дает мне возможности удерживать тебя против воли, но ничто не мешает уведомить того же Красса Падерниса о том, где ты находишься.

— Думаю, ты уже должен был понять, что меня нельзя заставить делать что-то против воли запугиванием.

— Как же с тобой сложно! — Бурр закатил глаза. — А я ведь пытаюсь быть с тобой любезным, наладить отношения.

— Это теперь так называется? — я слегка изогнул бровь. — Загнать меня в угол и заставить пойти на то, на что никогда бы не пошел при иных обстоятельствах? А потом вдоволь насладиться моим унижением. Не сомневаюсь, что ты придумал много интересного, что бы могло в полной мере оскорбить меня и позабавить твоих соклановцев. Но я готов на все это пойти. Только избавь от лицемерных уверений в том, что хотел бы наладить со мной отношения.

Бурр задумчиво смотрел на меня с застывшей на лице странной улыбкой.

— Ты прав, я много раз продумывал, что мог бы сделать с тобой, окажись ты в моей полной власти. Придумывал немало изощренных наказаний, которые могли бы сломать тебя морально. Но… Сейчас, когда ты и правда рядом, когда осознаю, что никуда не денешься, вся моя ненависть к тебе… жажда мести… Они не кажутся такими уж сильными. И я никому не позволю унижать тебя и оскорблять! — прошипел он, вдруг подаваясь ко мне и хватая за руку. Я попытался отдернуть ее, но захват оказался слишком силен. Пришлось терпеть, глядя в пылающие полубезумным огнем глаза Бурра. — Все эти напыщенные идиоты… Они и мизинца твоего не стоят, мой прекрасный Ангел! Не знаю, за что мне это… любить тебя так сильно… Но это уже стало частью меня самого, и я давно смирился, что не смогу избавиться от этого чувства… Понимаю, что наделал много ошибок, заставил воспринимать себя, как врага… Но я все исправлю, слышишь?!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Со все нарастающей гадливостью я смотрел, как Бурр снова опускается на колени рядом с моим креслом. Его дрожащие губы покрывали мои руки жаркими поцелуями. Он казался совершенно невменяемым, и это особенно пугало. Я бы предпочел видеть перед собой жестокого и коварного мерзавца, который не раз пытался меня уничтожить, чем этого одержимого психа. Мне все же удалось вырвать свои руки из его захвата и процедить:

— Прекрати это. Возьми себя в руки!

Бурр некоторое время смотрел на меня совершенно невменяемым затуманенным взглядом, потом тот стал все же проясняться. Лицо вампира залила смертельная бледность. Чуть пошатываясь, он поднялся на ноги и снова прошел к своему креслу, устало рухнул в него. Моего взгляда он теперь избегал, будто стыдясь проявленной слабости, того, что в решающий момент не смог сдержать настоящих чувств и тем самым выдал себя.

— Поговорим о сделке, — произнес я как можно спокойнее. — Именно за этим я здесь.

— Да, сделка… — пробормотал он, постепенно снова принимая прежний невозмутимый вид. Прищурившись, холодно процедил: — Чего ты хочешь?

— Красс Падернис должен навсегда отстать от Миры. Лучше всего, если ты сумеешь инсценировать ее смерть и он в это поверит. И я готов признать тебя хозяином только до того момента, пока Мира будет в безопасности и ей не будет ничего угрожать. В ином случае сделка расторгнется. И разумеется, она расторгнется в случае смерти Миры по какой бы то ни было причине.

— Речь шла о другом, — недовольно заметил Бурр. — Ты признаешь меня постоянным хозяином, а не временным.

— Ты всерьез полагаешь, что я на это соглашусь? — буду надеяться, что он не поймет, что для меня на самом деле означает Мира, и я смогу выторговать более щадящие условия этой кабалы. По крайней мере, попытаться стоит. — Ради жизни какой-то смертной отдать себя в добровольное вечное рабство? Считаешь меня полным идиотом?

Хорошо, что при нашем разговоре не присутствует Дамия — та бы не поверила моим словам ни на йоту. Поняла бы, что ради спасения этой девушки я готов на слишком многое. И уже доказал это, проявив истинные эмоции при разговоре в отеле. Но Бурр мог оказаться не настолько проницательным, и это давало шанс.

— По-видимому, идиотом считаешь меня ты, — губы Бурра раздвинулись в издевательской улыбке. — Если бы эта девка ничего для тебя не значила, ты бы даже на временную сделку не согласился. Есть поступки, которые совершишь только ради тех, кто по-настоящему дорог. Не знаю уж, чем тебя привлекло это ничтожество, но у тебя даже взгляд меняется, когда ты произносишь ее имя.

Черт! Я невольно опустил глаза, чувствуя, что проиграл по всем статьям.

— Итак, я согласен на твое условие, мой Ангел. Кто знает, может, твоя девка проживет гораздо дольше, чем ты думаешь. Особенно если удастся сделать ее одной из нас. Сам понимаешь, теперь я лично в этом заинтересован. Так что ты поступаешь в мое распоряжение до тех пор, пока я сам тебя не отпущу. А, как ты сам понимаешь, последнее вряд ли произойдет, — он торжествующе подмигнул мне. — Слишком долго ты от меня бегал. И теперь уже я сделаю все, чтобы тебя не упустить.

Я обреченно мотнул головой и откинулся на спинку кресла, чувствуя, как тоскливо ноет сердце. Понимал, что все еще могу отказаться и сохранить гордость и самоуважение. Но этим подпишу Мире смертный приговор. Дамия без сомнения выполнит угрозу и немедленно сообщит Бурру о том, где ее искать.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Согласен, — тихо выдохнул, невидящим взглядом уставившись прямо перед собой.

Услышал судорожный вздох Бурра, который не сумел сдержать эмоций.

— Тогда заключим соглашение прямо сейчас… — хрипло выдохнул он, обжигая взглядом.