Кейт Донован - Затерянные во времени

Снова долгое молчание.

– У вас есть образец его почерка? Или хотя бы какое-нибудь доказательство?

– Однажды Джон прислал мне записку, но я забыла ее под подушкой в доме его матери в Нью-Амстердаме. Когда мы вернулись, записки под подушкой не было. Должно быть, служанка выбросила.

– Понятно. Что-нибудь еще? Кольцо, например?

– Нет, ничего не осталось. Кольцо украли. Джон собирался купить другое, но не успел.

– Ага. Удобное объяснение.

Шеннон поморщилась от намека.

– Мне все равно, верите вы мне или нет. В любом случае, есть нечто, о чем не знает никто, кроме вас. – Голос девушки стал мелодичным. – Что-нибудь незначительное, странное, о чем вы не упоминали в своих книгах. Ни в одной, даже в новой.

– Вы спрашиваете об изучении дневника Шиллера?

– Шиллера?

– У его родственников сохранился дневник, но сестра Шиллера оставила распоряжение никому его не показывать. Это условие нарушили только пять лет назад. Мне удалось убедить семью доверить тайну, которую я обещал хранить.

– Мередит вышла замуж за Бена? – Шеннон удивилась, потом хихикнула. Одека онемел от изумления. – Я знаю много интересного…

– Этот факт я упоминал в своей последней книге «Девственный лес». Вы читали ее?

– Читала. Одну из ее версий. Почему вы должны хранить тайну?

– Видите ли, в дневнике много сугубо личных высказываний Катлера, не поддающихся расшифровке и не имеющих отношения к его романтической жизни. Они говорят о его одиночестве.

– Одиночество! – У Шеннон разрывалось сердце от любви и жалости к своему мужу, и она прошептала: – Значит, он так и не женился снова? Я этого не вынесу. Мне бы хотелось увидеть дневник и встретиться с Шиллерами…

– Возможно, вы увидитесь с ними, – осторожно согласился Одека. – Удивительный дневник. Я потратил пять лет, выясняя, достоверен ли он, и расшифровывая записи.

– Если он всегда передавался в этой семье из поколения в поколение, почему вы усомнились в его подлинности?

– В нем были ошибки… – эксперт замолчал и смущенно покашлял. – Некоторые несоответствия.

– Не ошибки, – поправила его девушка, – а доказательства.

– Нелепое замечание. Ряд записей можно рассматривать, как анахроничные, но я считаю, что они возникли из-за плохого почерка. Как вы говорили, «Т», «X» и «О» неразборчивы.

– Слушайте внимательно, – оживленно сказала Шеннон. – КПО – кардиопульмонарное оживление. Правильно? Гм… Герцогиня. Спортивная сумка? Это вас не наводит на мысль?

– Мисс Клиэри, это бессмысленно. Нам следует сконцентрировать внимание на тех фактах, которые опровергают ваш бред, чтобы помочь вам выздороветь.

– Подождите минутку. Я вспомнила. Серьги в форме дельфинчиков… газовый баллончик… мой бюстгальтер – он всегда называл его «штуковина». А еще моя футболка… теннисные туфли…

– И синие джинсы, – пробормотал Одека.

Сердце Шеннон замерло.

– Синие джинсы? – повторила она. – Это одна из ошибок? – Она долго ждала ответа. Потом прошептала: – Скажите, пожалуйста, Майкл Одека!

Он отвечал, как в трансе.

– В одном месте дневника Катлер восхвалял ораторское искусство Кахнаваки. Он сказал, что вождь так убедителен, что смог бы продавать синие джинсы… ну… этим…

– Нудистам. Верно?

– Такое странное замечание, – размышлял вслух Одека. – Еще более странно, за этим замечанием следовал ряд бранных выражений… из дневника ясно, что Катлеру они… не нравились.

Сердце готово было разорваться от боли. Шеннон прошептала слова благодарности и повесила трубку. И только тогда заметила обеспокоенную мать.

– Надеюсь, этот человек не расстроил тебя?

– Привет, мама. Рада, что ты пришла. Ты выглядишь отдохнувшей.

– Я чувствую себя лучше. А ты?

– Никогда не беспокойся обо мне, мама. Займись собой. Обратись к Роберту Маршу, как к врачу. Он очень помог мне. Кажется, тебе тоже нужна помощь.

Лоис пожала плечами.

– Я никогда не чувствовала себя более счастливой, – в ее голосе послышалось отчаяние. – Тома выпускают из тюрьмы.

– Тома? – Улыбка Шеннон угасла. Убийца ее отца. – Ты собираешься встретиться с ним?

– Он отец Гвен и Филиппа, хотя положение всегда было неловким из-за… Да ладно, пустяки… не обращай внимания.

«Из-за вмешательства моего отца в твою счастливую семейную жизнь?» – мрачно подумала Шеннон.

– Обратись к Роберту Маршу, мама, – повторила она.

– Поговорим об этом в другой раз. Лучше поешь. – Она поставила перед дочерью поднос с едой. – Здесь нет мяса… Я предупредила их.

– Спасибо. – Шеннон с удовольствием ела оладьи. – Мама, поможешь мне принять душ и одеться?

– Не думаю, что тебя выпишут…

– Знаю, – она невинно улыбнулась. – По субботам внизу проводят тренировки по оказанию первой помощи. Как инструктор я в отпуске, но, может быть, повеселею, глядя на них.

– Они будут рады видеть тебя. Когда я ходила к ним в четверг, чтобы взять тебе новую футболку…

– Зачем мне новая футболка?

– Старая совсем выцвела. – Лоис рассмеялась. – Я подумала, ты не расстроишься, если я ее выброшу.

– А мои джинсы?

– Они у меня. Я их замочила. Но я принесла тебе другие… взяла у тебя в шкафу.

– Замечательно. – Ее глаза наполнились слезами сожаления и облегчения. – Мама, очень мило с твоей стороны принести мне новую футболку. И вегетарианский завтрак был чудным. Помоги мне, пожалуйста, одеться.

Шеннон вышла из такси на «границе» и весело улыбнулась: домик смотрителя стоял почти на том же месте. Только встретил ее бронзовый черноволосый дежурный. Когда ей удалось выскользнуть из больницы, она была вне себя от радости. Этот мир чудесен – чистый, зеленый, духовный. Но у нее не было желания оставаться в нем. Ей предоставлялась еще одна возможность выбора между веком нынешним и веком прошлым, куда она попала однажды против своей воли. Сейчас Шеннон выбрала мир своего мужа и его народа по доброй воле.

– Добрый день, мисс, – ей улыбнулся высокий темноволосый саскуэханнок.

– Здравствуйте. – На лице девушки засияла приветливая улыбка.

– Вы приехали по делу?

– Нет… просто… посещение. – Она пробежала глазами правила, наткнулась на слово «разрешение». – У меня нет разрешения, но Александр Блэкнайф обещал оставить мне пропуск, чтобы я посмотрела ваш музей. – На лице дежурного появилось скептическое выражение. – Несколько дней назад я здесь упала, ударилась головой и потеряла сознание… Наверное, мистер Блэкнайф хотел смягчить неприятные воспоминания об этом месте.

– Слышал о несчастном случае, – заметил молодой человек. – Из-за вас я попал в затруднительное положение. В тот день я и дежурил. Ума не приложу, как вы прошли мимо меня. – Он коснулся плеча Шеннон, как бы говоря, что его это не очень огорчает. – Рад, что вам лучше. Если вы подождете, я отведу вас в музей, он в миле отсюда, в свой обеденный перерыв. Алекс еще не вернулся, но я с удовольствием покажу вам наш музей.