Кейт Донован - Затерянные во времени

– Одека, – Шеннон усмехнулась, – значит, огонь. Можете проверить, если сомневаетесь.

– У каждого ученика местной школы есть элементарные знания ирокезского языка. Шеннон, это ничего не доказывает. Не исключает фантазии. Напротив, подтверждает мою точку зрения. – Он наклонился к Шеннон. – Ваши откровения… иллюзорны. Факты, хранившиеся в вашей памяти, сплелись в причудливую, романтическую историю.

– Могу я позвонить эксперту прямо сейчас?

– В коридоре ваша мама.

– Попросите ее подождать. Прошу вас. Хочу поговорить с еще одним одержимым. – Девушка подарила доктору Маршу ослепительную улыбку и подняла трубку. К ее большому огорчению, раздались короткие гудки. В эту минуту постучали в дверь. Шеннон пришла в негодование, но быстро взяла себя в руки. В конце концов, она не виделась со своей семьей месяцы и должна быть благодарна за то, что они навещают ее. И она весело сказала: «Мамочка, входи».

Дверь медленно отворилась. На пороге стоял высокий черноволосый мужчина с гордой осанкой. Сердце Шеннон перестало биться. Кахнаваки? Не может этого быть!

– Не помешаю? – Голос мягкий, заботливый, до боли знакомый. – Может, мне лучше… прийти…

Глаза, манера поведения те же. Но этот мужчина с черными, как вороново крыло, волосами, стройным сильным телом вовсе не ее Кахнаваки. Он точная копия вождя, но выше ростом, одет в черные джинсы, поверх белоснежной рубашки черный кожаный жилет. Густые волосы слегка вились на концах. Кожа бронзовая. Чисто выбритое лицо дышало здоровьем и энергией.

– Меня зовут Александр Блэкнайф. Я представитель саскуэханнокского народа. Мы хотели узнать, хорошо ли за вами ухаживают. – На его губах заиграла веселая улыбка Кахнаваки. – Можно войти?

Голос Шеннон дрожал, когда она спросила:

– Знаете ли вы, как похожи на Кахнаваки?

Он удивился, но был доволен сравнением.

– Мне не раз говорили об этом, Вам знакома история того времени? Если верить некоторым рисункам, то сходство потрясающее. Для меня большая честь быть похожим на Провидца.

– Взгляните на себя! – выпалила девушка. – Вы, конечно, выше ростом, но в остальном… ваши глаза… фантастика!

– Выше? – Алекс неловко усмехнулся. – Трудно сказать, какого он был роста. Думаю, я должен быть выше. Члены семьи моего отца всегда были высокими, выше среднего саскуэханнока. Да, а почему мы говорим обо мне? Я пришел узнать, как вы себя чувствуете, мисс Клиэри? Теперь я вижу, что нормально.

– Подойдите, пожалуйста, поближе. Хочу посмотреть на вас. – Ее лицо сияло улыбкой. Алекс подошел и сел на стул, пододвинутый к постели Робертом Маршем. – Приятно, что вы пришли проведать меня, мистер Блэкнайф. – Мысленно она назвала его Couteau Noir.

– Несчастный случай произошел с вами на нашей земле. Я здесь как официальное лицо. Адвокат.

В глазах Шеннон светилось восхищение.

– Кахнаваки был бы доволен, узнав, что современный саскуэханнок-воин ведет судебные дела. – И шутливо добавила:

– Значит вы адвокат? А я подумала, что вождь.

Он застенчиво улыбнулся.

– Мой официальный титул – советник, но я также добросовестный адвокат… для дипломатических целей. Два года назад я окончил юридический факультет Гарвардского университета.

– Гарвард?

Кахнаваки был бы страшно горд.

– Думаю, да, – пробормотал Алекс, краснея. – Мне кажется, вы хорошо знакомы с нашей историей.

– Поверьте мне, вы были бы поражены…

– Когда поправитесь, приходите на экскурсию в наш музей. У нас есть экспонаты, которые мы не показываем посторонним. Но вы сможете оценить их по достоинству.

Его такая знакомая улыбка отозвалась болью в сердце: она потеряла мир своего мужа.

– Спасибо, мистер Блэкнайф.

– Зовите меня Алекс.

– Лучше я буду звать вас Черный Нож, – пробормотала Шеннон. Черная бровь Алекса вопросительно поползла вверх. – Ваша фамилия происходит от имени первенца Кахнаваки? Полагаю, вы – прямой потомок по линии матери? – он кивнул. – Когда-нибудь вы станете вождем, Александр Блэкнайф?

Глубоко вздохнув, он привычно ответил:

– Сейчас этот пост занимает мой двоюродный дедушка. Есть все основания полагать, что когда он уйдет, я буду его преемником. – Он покраснел и смирился. – Вы так пристально смотрите на меня…

– Мне бы самой хотелось знать, почему.

Алекс встал.

– Вам пора отдохнуть. Не забудьте, что я пригласил вас в музей. Я распоряжусь, чтобы вам выписали пропуск. Я сам проведу вас по музею. Позвоните, когда вас выпишут из больницы.

– Подождите! – Стало больно от мысли, что сейчас разорвется тонкая нить, связывавшая ее с миром Джона Катлера.

Алекс почувствовал себя неуютно от ее настойчивого внимания. Шеннон печально улыбнулась и сказала на прощанье:

– Берегите свой народ и гордитесь им, Черный Нож.

Он вспыхнул, поклонился, на мгновение замешкался у двери. Потом решительно вышел из палаты и из ее жизни. Шеннон почувствовала печаль и одиночество. Она набрала номер телефона Майкла Одеки.

Он сразу же ответил на звонок.

– Это Шеннон Клиэри, женщина, которая утверждает, что встречалась с Джоном Катлером.

На другом конце провода раздался довольный смешок.

– Я боялся, что вы не позвоните, мисс Клиэри. Доктор Марш рассказал мне удивительную историю. Как вы себя чувствуете?

– Хорошо. Мне нужна ваша помощь. Мне нужны кое-какие сведения о Джоне.

– Какие сведения? Что вы не могли встретиться с ним?

– Нет, не могла.

Невыносимо долгое молчание. Потом Майкл Одека заявил:

– Буду с вами откровенен. Я не верю, что такое доказательство вообще существует.

– Мы поженились в деревне саскуэханноков. И тут сообщили, что утонула племянница Кахнаваки. Я сделала ей искусственное дыхание… и исчезла, когда девочка ожила.

– Почему?

– Что?

– Вас вернули назад за спасение чужой жизни? В этом нет смысла, мисс Клиэри, если только вы сами не хотели вернуться.

– Я хотела остаться.

– Тогда, почему вас наказали за спасение жизни?

– Откуда я знаю! – Шеннон в недоумении смотрела на трубку. Почему ее вернули? Великий Дух должен был быть доволен ею.

– Мисс Клиэри! – голос был тверд. – Я не ученый и даже не религиозный человек. Я не могу утверждать, что человек не может путешествовать во времени. Я поверю, что такое возможно, если все будет изложено логично.

– Я вернулась… – Вдруг она испугалась, что, если узнают все подробности случившегося, ее оставят в больнице навечно. – Правда, у Джона отвратительный почерк? – ласково спросила Шеннон, быстро меняя тактику. – Его «Т» похожа на «X», а «О» он никогда не дописывал до конца.

Снова долгое молчание.