Фрейлина поневоле - Алексей Сергеевич Фирсов

Он был слишком проницателен. И чертовски, до дрожи в коленях, привлекателен.

От этих мыслей меня отвлек звонкий, как серебряный колокольчик, женский голос, раздавшийся из приемной:

— Прасковья, пусти немедленно! Государыня изволила сказать, что нашей Аннет стало лучше, а ты меня на пороге держишь, как приказчика с векселями!

Двери спальни распахнулись, и внутрь, словно экзотическая райская птичка, впорхнула девушка. На ней было невероятно пышное платье из нежно-розовой тафты, щедро украшенное гирляндами искусственных фиалок и водопадами валансьенских кружев. Ее пепельно-светлые волосы были уложены в сложную, но кокетливую прическу, а огромные голубые глаза сияли неподдельным восторгом.

— Аннет! Душа моя! Живая! — девушка бросилась ко мне, обдав волной аромата розовой воды и жасмина, и звонко расцеловала в обе щеки. — А мы-то уж все глаза выплакали! Весь двор только и шепчется о твоем чудесном воскрешении!

— Амалия… — имя само всплыло в моей голове, как по волшебству.

Графиня Амалия Строганова. Моя… то есть, Анны, ближайшая подруга при дворе. Фрейлина, известная своим легким нравом, любовью к нарядам и феноменальной способностью знать все обо всех. Идеальный источник информации для попаданки, потерявшей память!

— Амалия, как я рада тебя видеть, — я искренне улыбнулась, позволяя ей усесться на пуфик у моих ног. Девушка тут же сжала мои руки в своих, затянутых в тонкие митенки.

— Ты такая бледная, милая! Но этот мраморный оттенок тебе к лицу. Знаешь, княжна Софья вчера чуть не лопнула от зависти, когда узнала, что Государыня принимала тебя в личных покоях. Эта змея уже примеривалась к твоему месту в свите!

— Я слышала, что моя болезнь вызвала… некоторое оживление, — осторожно начала я, откидываясь на спинку кресла. — Признаться честно, Амалия, лихорадка сослужила мне дурную службу. Моя память… она словно решето. Я помню тебя, помню Императрицу, но многие вещи, лица, события… всё исчезло.

Амалия ахнула, прижав наманикюренные пальчики к пухлым губкам, на которых красовалась кокетливая мушка.

— Ах, бедняжка! Какое несчастье! — но в ее глазах, вопреки словам, вспыхнул настоящий охотничий азарт. Для главной сплетницы двора стать единственным проводником в мир интриг для потерявшей память подруги — это ли не джекпот? — Не тревожься, Аннет! Я буду твоими глазами и ушами. Я всё тебе расскажу! С чего начнем?

— Начни с того, кто сегодня вызвался быть моим провожатым от кабинета Императрицы, — я постаралась, чтобы мой голос звучал небрежно, но сердце предательски ускорило ритм. — Граф Куракин.

Амалия округлила глаза и театрально обмахнулась кружевным веером, который непонятно откуда возник в ее руке.

— Александр?! Сам «Ледяной граф» Куракин снизошел до роли провожатого? Матерь Божья, Аннет, ты не перестаешь удивлять! Весь Зимний гудит о том, что вы шли по галерее, и искры между вами летели такие, что портьеры едва не загорелись!

— Глупости, — я хмыкнула, чувствуя, как предательски розовеют щеки. — Он просто чуть не сбил меня с ног, а потом решил проявить галантность. Кто он вообще такой, Амалия? Расскажи мне. Я чувствую, что он опасен.

Графиня Строганова подалась вперед, понизив голос до заговорщицкого шепота.

— Опасен — не то слово, дорогая. Александр Куракин и его младший брат Борис — самые завидные, самые богатые и самые недосягаемые холостяки всей Империи. Их земли простираются от Москвы до самых окраин, а в подвалах их дворцов золота больше, чем в казне иного европейского короля.

— Холостяки? — я чуть приподняла бровь. В двадцать восемь лет (а Куракину на вид было именно столько) в восемнадцатом веке мужчины обычно уже имели жену и выводок наследников.

— Именно! — Амалия всплеснула руками. — Обе матушки их давно в могиле, а старый князь-отец не указ. За ними охотятся все маменьки Петербурга! Девицы падают в обморок, стоит Александру или Борису просто взглянуть в их сторону. Борис, конечно, помягче будет, весельчак, любит карты и вино. А вот Александр… Он как кремень. Говорят, у него вместо сердца кусок уральского малахита. Ни одна женщина не смогла задержаться в его спальне дольше, чем до рассвета.

Я вспомнила его стальной взгляд и то, как властно он удерживал меня за талию. Малахитовое сердце? Что-то мне подсказывало, что подо льдом этого графа бушует настоящий вулкан.

— Но их богатство — не самое главное, — продолжила Строганова, воровато оглянувшись на закрытые двери. — Братья Куракины — любимчики молодого двора. Они ближайшие друзья и поверенные цесаревича Павла Петровича.

Мой мозг, благодаря обрывкам исторических знаний из прошлой жизни, мгновенно сложил пазл. Цесаревич Павел. Сын Екатерины Великой. Сын, которого она не любила, которого отстранила от власти, убив его отца, Петра III. Между матерью и сыном шла тихая, но беспощадная холодная война. И если Куракины — люди Павла, то их положение при дворе Екатерины балансирует на острие ножа.

— Значит, Императрица приставила ко мне человека своего сына? — задумчиво протянула я. — Зачем ей это?

— В том-то и дело! Государыня держит Александра при себе, потому что он дьявольски умен. Он возглавляет негласный сыск, решает такие вопросы, от которых седеют министры. Она ему не доверяет до конца, но ценит его хватку. Быть рядом с ним — это как танцевать на пороховой бочке с зажженным факелом, Аннет!

— Я учту это, — пробормотала я, понимая, что вляпалась в игру с самыми высокими ставками. Если Александр догадается, что я из другого времени, он может использовать это как оружие. Впрочем… я тоже могу стать его слабостью.

Амалия, почувствовав, что тема политики нагоняет скуку, радостно переключилась на свое любимое занятие.

— Но довольно о Куракиных! Ты ведь ничего не помнишь, а при дворе такие страсти кипят! — она придвинулась еще ближе, глаза ее лихорадочно блестели. — Начнем с малого. Помнишь мадам де Ливень? Ту самую, что корчила из себя святошу? Так вот, третьего дня ее горничная проболталась, что мадам тайком принимает у себя молодого поручика Преображенского полка! Представляешь? Муж на маневрах, а у нее в спальне шпоры звенят!

Я невольно рассмеялась. Времена меняются, века идут, а суть человеческая остается прежней.

— А княжна Софья? — спросила я, вспомнив имя, которое Амалия упомянула в начале разговора. Интуиция подсказывала мне, что эту девицу стоит держать на радарах.

Лицо Строгановой скривилось в изящной гримасе отвращения.

— О, эта змея подколодная спит и видит, как бы затащить в постель графа Орлова, чтобы получить влияние на