Второй ребёнок короля - Лилия Орланд
Я выпила лекарство, и боль отступила. Но успокоения это не принесло. Всё было не так, как должно быть. Неправильно. Слишком много странностей.
— Отец… — у меня накопились вопросы, и я хотела получить ответы на них. Прямо сейчас. Немедленно.
Однако у магистра были другие планы.
— Я всё объясню, — снова перебил он. — Но позже. Сейчас мне нужно уехать, а когда вернусь, мы поговорим.
— Уехать?! — вскричала я. Потому что удивилась настолько, что даже забыла о своём почтении к отцу. — Куда уехать? Зачем?
— Всё потом, Лидия! — магистр тоже повысил голос, тут же заставив меня замолчать. — Я уеду по делам. Ненадолго. Может, на неделю или чуть больше. Вернусь и отвечу на все твои вопросы. Договорились?
— Договорились, — а что я ещё могла сказать?
У меня не было права остановить его. Несмотря на то, что отец официально признал меня и дал свою фамилию, мы так и не стали достаточно близки, чтобы я осмелилась высказать своё мнение.
Я уважала отца, иногда опасалась и очень боялась оказаться на улице. Пожалуй, эти чувства были самыми сильными.
Любила ли я его? Нет. Для меня он был в большей степени магистром Марградом, нежели отцом.
Я смотрела, как он направляется к выходу из лаборатории, и не представляла, что делать дальше. С тех пор как забрал меня из приюта, отец ни разу не уезжал без меня надолго.
Он мог покинуть дом на несколько часов. Но обычно посетители сами приходили сюда.
— Позвольте, я помогу вам собрать вещи, — я окликнула его, когда отец уже находился в дверях.
Магистр обернулся, бросил на меня нечитаемый взгляд, от которого по коже побежали мурашки, а потом вышел за дверь, бросив напоследок:
— Спасибо, Лида, я сам управлюсь.
Отец отправился собирать вещи, а я так и сидела на столе, глядя на медленно закрывающуюся дверь.
Впервые за долгое время моя жизнь потеряла опору. Наличие отца делало её более-менее стабильной. И даже переезды дважды в год не выбивали меня из колеи, потому что все вопросы решал магистр. Мне оставалось только исполнять распоряжения.
А я теперь я останусь одна на целую неделю. Или даже больше.
Я направилась к ширме, отметив, что яркого платья больше нет. Клиентка! Известие об отъезде отца настолько меня поразило, что я совсем забыла о ней.
Женщина исчезла. От неё остался только резкий запах духов. Почему она проснулась раньше меня? Причём намного раньше, потому что успела прийти в себя, переодеться и покинуть лабораторию.
Может, это из-за неё отец уезжает? Может, эта женщина настолько важна, что её необходимо сопроводить домой? Но почему тогда её муж не приехал с ней? Или не отправил верных людей, если сам не смог?
Этот заказ был не просто необычный. Он был неправильный, непохожий на все предыдущие заказы. Тут всё шло шиворот-навыворот.
Ещё и отец уезжает…
Меня озарила мысль. Если магистр провожает заказчицу, то она может ждать в гостиной, пока он собирает вещи. И я сумею застать её, если потороплюсь.
Я быстро скинула одежду для пересадки, натянула своё платье и бросилась к выходу.
От резкого движения в животе полоснуло болью. Я остановилась, держась за стену и стараясь дышать поверхностно.
— Глупая, Лидия, — прошептала, прижимаясь лбом к прохладной стене. — Ты совсем безголовая. Нельзя же так носиться сразу после пересадки.
Через пару минут боль прошла, и я покинула лабораторию. Двигалась медленно и плавно, постоянно прислушиваясь к ощущениям внутри.
Что-то было не так.
Обычно, когда эмбрион подсаживали, мне приходилось беречься несколько дней. Хотя я и могла выполнять простую работу, но без резких движений и поднятия тяжестей.
Но, когда эмбрион забирали, это переносилось легче. И ни разу не случалось таких сильных болей.
Надо рассказать отцу. Он наверняка знает, что со мной не так.
Но я не успела.
Едва вышла в коридор, как услышала скрип задней двери. А затем, она хлопнула, закрываясь. Шла я медленно, поэтому добралась до выхода, когда там уже никого не было.
— Отец! — крикнула неясной тени за стеклом. Но она не ответила.
Я распахнула дверь и вышла на крыльцо. Как раз вовремя, чтобы увидеть, как магистр забрасывает чемодан и саквояж в карету.
— Отец! — снова крикнула я.
Он обернулся. Посмотрел на меня. Затем приподнял шляпу в прощальном жесте и забрался на подножку.
— Отец, подождите! — но он уже захлопнул дверцу кареты. И она тронулась с места.
Я осталась одна.
К счастью, боли больше не повторялись. И я понемногу успокоилась. К тому же всё равно изменить ничего не могла. Отец уехал, и мне оставалось лишь ждать, когда он вернётся. И надеяться, что это случится скоро.
Глава 6
Дни тянулись за днями. Минула неделя, следом другая.
В первые дни я продолжала жить, словно ничего не изменилось. Убирала дом, готовила, стирала, а ещё утешалась чтением и надеждой, что отец скоро вернётся.
Но теперь поняла — с ним что-то случилось. Какая-то беда. А я ничем не могу помочь.
Я даже не знала, куда идти, чтобы выяснить, что произошло. На газеты, где сообщали о разных происшествиях, у меня не было денег. Обратиться в полицию я боялась. Доверия к законникам у меня не было. К тому же вдруг они начнут расспрашивать, чем занимался отец? А врать я совсем не умела. Придётся рассказать о незаконных экспериментах и, возможно, сделать хуже нам обоим.
Поэтому мне оставалось только ждать и надеяться, что отец временно задерживается. И вскоре вернётся.
Хуже всего было то, что у меня закончилась еда.
После отъезда отца мясник, молочник и зеленщик перестали привозить продукты. Увидев однажды днём бакалейщика у ворот соседнего особняка, я выбежала к нему.
— Господин Оршо! Господин Оршо! — забыв о приличиях, я кричала на всю улицу.
Ведь, чтобы не упустить его, выскочила из дома, в чём была — домашнем платье и туфлях без задников. А в них бегать было неудобно. К тому же в последние дни меня мучила одышка, и я начала быстро уставать.
— Господин Оршо! — добрый бакалейщик, услышав мой зов, придержал лошадку. И терпеливо стоял у повозки, ожидая, когда я к нему подойду.
— Добрый день, барышня, — поприветствовал он меня, приподняв шляпу. — Ваш батюшка передумал и решил возобновить поставки? Очень хорошо. Передайте ему, что я могу подъехать только завтра к вечеру или, скорее даже, послезавтра утром. Заказов больно много.
Всё это он произнёс, пока я подходила. И ещё пару секунд мне понадобилось, чтобы выровнять дыхание. Может,
